Онлайн книга «Искатель, 2007 № 06»
|
Они помолчали. Сергей не спеша протер стекла своих очков и, вернув их на место, сухо спросил: — Ну что, все довольны? — Что ты имеешь в виду? — Основная статья расходов ликвидирована, Леша изолирован, фирма раскручена, специалисты на месте, дела идут в гору. Надя пожала плечами и ничего не ответила. Сергей ехидно добавил: — Чего же вы все на своего директора положили? Аккуратненько так положили, не подкопаешься. — Не понимаю? — Лешка заводной мужик, это верно, но не дурак. Почему же он все еще в тюрьме? Ведь очевидно, что он не убивал. — А что мы можем сделать? Сергей улыбнулся и тоненьким голосом передразнил ее: — А? Что мы можем сделать? У Нади задрожали губы. Сергей погрозил ей пальцем, лукаво глядя поверх очков: — Надежда, признавайся… В это время раздался звонок. — Ну ладно, пойду открою, и не смотри на меня так, я пошутил. Наташа сидела в своей комнате за письменным столом и делала вид, что готовит уроки. На самом деле об уроках она совсем не думала, она думала о папе, или о Леше, как она мысленно его всегда называла. Два года назад Леша собрал свои вещи и ушел из дома. Он перестал вместе с ними жить. Оставил им с мамой и Илюшей квартиру, дачу, всю мебель и все вещи, забрал с собой только машину и перестал приходить домой ночевать. Жизнь после его ухода стала отличаться от их прежней жизни, как цветной фильм — от черно-белого. Есть такой режиссерский прием: когда нужно отделить грубую реальность от романтических воспоминаний, отключают цветную картинку и пускают как будто бы документальные кадры. Наташа на этих кадрах выглядела как парализованный недоразвитый ребенок, она передвигалась по квартире, еле волоча ноги и ничем не интересуясь, замирала, уставившись в одну точку. Маму бесил ее вид, поэтому Наташа старалась не попадаться ей на глаза. Она подолгу сидела за своим письменным столом, якобы делая уроки, а на самом деле невидящими глазами глядела в учебники и думала о своем. Хорошо еще, что маме по большей части бывало не до Наташи, но иногда, особенно когда она приходила после родительского собрания, скандала было трудно избежать, потому что Наташа стала плохо учиться и ее ругали учителя, а маме не нравилось сидеть вместе с другими родителями и краснеть за свою дочку. Когда мама кричала, то становилась некрасивой, особенно глаза — они делались узкими и злыми, и вокруг них явно обозначались морщинки.Наташа иногда хотела сказать ей об этом, но боялась. По опыту она знала, что минут десять-пятнадцать ее нельзя перебивать, нужно подождать, чтобы она выговорилась. Если перебить, то мама могла стукнуть или кинуть в нее первым подвернувшимся под руку предметом. Сейчас мама разговаривала с тетей Надей по телефону и то и дело обзывала Лешу то психом, то идиотом. Наташа нарочно приоткрыла дверь и подслушивала. Каждый раз, когда мама говорила о Леше гадости, ей хотелось подойти и выдернуть телефон из розетки, но это нельзя было сделать, потому что, только подслушивая, она могла что-то узнать о папе. Сама она никогда не верила в то, что он мог кого-то убить, ей с самого начала казалось, что это мама нарочно как-то все подстроила, чтобы его посадили в тюрьму. Уж слишком зла она была на него. Наверное, мама узнала, что они тайно с папой видятся, и решила разлучить их окончательно. Восемь месяцев назад — Наташа даже запомнила точную дату, десятого сентября, накануне дня ее рождения, — Леша позвонил ей сначала домой, а потом на сотовый и предложил встретиться. И с тех пор они потихоньку от всех встречались. Редко, не чаще двух раз в месяц. Но Наташа жила этими встречами. И вот теперь этим встречам пришел конец, потому что Леша оказался в тюрьме. Из-за той девочки, которую он привез из Вологды. Кто-то убил ее маму, и во всем обвинили Лешу, потому что они жили на его деньги. Мама была уверена, что это сделал Леша. И когда она разговаривала по телефону, то всех пыталась в этом убедить. Странно, неужели она забыла, что папа не мог убить женщину? Ведь он ей говорил об этом много раз. Она сама это слышала, когда они ссорились, Леша говорил, что убил бы ее, если бы она не была женщиной. Именно поэтому, наверное, он ни разу ее даже не стукнул, хотя мама временами бывала такой противной, что стукнуть ее все же следовало. |