Онлайн книга «Искатель, 2007 № 06»
|
Солодовников Иван Сергеевич — столкновение ремонтной дрезины и грузового состава, участок Фролово-Михайловка, 140 км от Волгограда, ж 19, п3; пожар на нефтяной скважине, месторождение «Полярные Зори», вышка № 29, ж2/14, п 7/19». Всего в списке было двадцать шесть фамилий. Прочитав последнюю, Влад от неожиданности вздрогнул, не поверил, перечитал еще раз: «Виланова Татьяна Андреевна». Против фамилии недавней жертвы стоял целый список катастроф: пожар на крупном складе боеприпасовгде-то в Курганской области, обвал автомобильного тоннеля на Военно-Грузинской дороге, гибель авиалайнера в аэропорту Якутска, еще одно ДТП с туристским автобусом, землетрясение на Камчатке. На привычном месте слева от таблицы вместо галочки едва угадывалась карандашная пометка — маленький вопросительный знак. Ниже кто-то начал писать новую фамилию, но передумал. Можно было прочитать только две буквы — большое «Р» и «а». Дальше — зачеркнуто. На этом все записи в тетради обрывались. Остальные страницы оказались чистыми. Влад в недоумении пролистал дальше, перевернул тетрадь и только теперь обнаружил, что с обратной стороны густо исписаны еще десятка полтора страниц. Мелкий и убористый почерк разбирать было тяжело. Но первая же запись настолько захватила Влада, что он уже не мог остановиться. «Сегодня работал по Шибаеву. У цели есть машина, так что на этот раз все получилось быстро и удачно. Ослабил крепления колес, надрезал тормозной шланг. Завтра утром он поедет на дачу, как-никак 180 километров». Следующая запись лаконично отмечала: «Шибаев отработан». И еще — строчкой ниже: «Менты посчитали, что во всем виноваты тормоза. Машина так обгорела, что почти невозможно провести качественную экспертизу. Сегодня сообщили: ТУ-154 благополучно сел во Владивостоке». Это был отчет… нет, даже скорее дневник Ивлева. С каждой строкой брови Влада поднимались все выше. «Вышел на Амбарцумяна. Цель — пенсионер, торгует на рынке». Дальше: «Снял место рядом с Амбарцумяном, разговорился. Завтра надеюсь подружиться». «Сработались хорошо; когда ему нужно отойти, просит присмотреть за товаром. Вечером он надарил мне персиков, звал к себе выпить за знакомство. Еле отговорился». «Сегодня угостил Амбарцумяна в ответ». Небольшой пропуск и та же лаконичная приписка: «Амбарцумян отработан». «Посылал на рынок человека; на вопрос, где армянин с персиками, мол, очень вкусные были, хочу еще купить, ответили: не будет больше армянина, вчера умер. Грибами отравился. Вечером подтвердили — ботулизм, тяжелая форма». «Вечером сообщили: в Липецке все в порядке». Шибаев… Амбарцумян… Влад раскрыл тетрадь с начала. Это же первые две фамилии из списка!! Влад нетерпеливо читал дальше, сердце стучало как сумасшедшее, на лбу выступилаиспарина: он что, их всех убил?! Ивлев писал короткими, точными фразами, словно отчитываясь перед самим собой, иногда сбиваясь на доверительный тон. Кое-где перед записями стояла дата, иногда просто — «вторник», «следующее утро», «вечер»… Из тетради явственно следовало, что Ивлев убил отнюдь не двух и даже не десятерых человек. Он — сотрудник некоей глубоко законспирированной организации, которая странным образом вычисляет связь между ничем не примечательным человеком и страшной, разрушительной катастрофой. Пока человек жив, катастрофы и аварии неизбежны. Если его уничтожить, то катастрофу можно остановить. |