Онлайн книга «Искатель, 2007 № 06»
|
На левом рукаве скафандра любого космонавта существует шкала приборов, показывающая состояние среды, в которой он находится, и его местоположение относительно ближайшей, самой яркой звезды. Глянув на нее, я похолодел и даже на миг перестал чувствовать саднящую боль в правом боку. Все показатели обозначались одной единственной цифрой — нулем! Получалось, что я нахожусь… НИГДЕ! Здесь нет ни атмосферы, ни пространства, ни самого времени. Ничего! Абсолютная пустота и нежить. Но как же пыль у меня под ногами?.. Я отказывался понимать что-либо. В правом углу стекла моего скафандра замигал ненавязчивый огонек канареечного цвета. Это означало лишь одно — воздушной смеси в баллонах скафандра осталось не более чем на десять часов. Десять часов! Именно такой короткий срок мне отпущен на жизнь и на попытку выбраться к людям. Начинавшие было пробуждаться чувства голода и жажды мгновенно куда-то исчезли,словно не хотели мешать рассудку в последние отпущенные часы. Я принял решение идти, идти куда-нибудь, так как здесь не было направлений, а оставаться на месте я не мог. Уж лучше умереть в пути, чем безвольно ждать кончины, сидя или лежа на спине. Шаги мне давались нелегко: сломанные ребра делали болезненным каждое движение. Время шло, а мрачный пейзаж совершенно не менялся: все та же плоская, будто теннисный корт пустыня и беззвездное небо над головой. Мне казалось, что я просто топчусь на месте. Я иногда оборачивался, чтобы убедиться в том, что иду, но и за моей спиной ничего не менялось, а следы, оставляемые мной в мертвой пыли, сразу затягивались, будто неведомый мне мир старался тут же уничтожить любые изменения, вносимые в него. Я и не подозревал в тот миг, что данное сравнение очень близко к истине. Время, которое я потратил на путь, неизвестно, как и неизвестно расстояние, преодоленное мною. Потому как нет тут ни того, ни другого! Могу предположить только, что шел я около восьми часов — лампочка, возвещавшая о том, что воздушная смесь заканчивается, сначала перестала мигать, потом ее желтый цвет стал более насыщенным; вскоре в нем появился розовый оттенок, и вот теперь лампочка горела ярким алым цветом. Дышать, а значит, и идти становилось все труднее и труднее. Я, как рыба, выкинутая из воды, широко открытым ртом заглатывал остатки воздуха; ноги стали ватными и непослушными. Я опустился на колени, понимая, что часы мои сочтены. Говорят, что перед смертью вся жизнь человека пролетает перед его мысленным взором. Ничего подобного! Я видел лишь свою маленькую дочку, мою Катеньку. И чудовищная боль от осознания того, что я больше никогда не увижу ее, рвала на куски мое сердце. Теряя силы, я лег на спину. Все-таки придется умереть на спине! Проклятая пыль тут же начала засыпать стекло скафандра. Мертвенный свет готов уже был навсегда закрыться для меня, как вдруг кто-то резким движением смахнул всепоглощающую пыль. Перед моим затухающим взором предстало нечто: на меня смотрели два огромных миндалевидных, антрацитового цвета глаза. Глаза были так близко к стеклу скафандра, что я не видел ничего, кроме них. Внезапно я почувствовал, что в моем мозгу кто-то пытается копошиться. Очень аккуратно и ненавязчиво, как умелый, желающий не навредить гипнотизер. — Не бойся, — вдруг раздалось у меня в голове. — Я не враг тебе. |