Онлайн книга «Искатель, 2007 № 05»
|
Муромцев ворвался в гараж с пистолетом в руке. В любом случае адвокат должен знать, что у них серьезные намерения. Кузькин весь сжался, влип в стенку, а глаза выражали вселенский ужас… Великий актер! Ведь знает, Лев, что в «Макарове» холостые патроны! Знает, но играет на всю катушку. Станиславский не сделал бы лучше со всей своей системой… На верстаке уже лежала одежда, разложенная на кучки, а справа на куске обоев был организован банкетный стол с салатом в миске и жареной курятиной… Кузькин криво улыбнулся и двумя пальцами вынул из наружного кармана голубой рубахи перетянутую резинкой пачку денег в разных купюрах. — Здесь не очень много, но это все, что я смог достать… Я так рад, что вам удалось бежать! — Не ври, адвокат… Вода в умывальнике есть? — Есть! Могу даже чайник поставить, чтоб тепленькая пошла. У меня в углу запас воды — два бидона по сорок литров. И мыло есть. Турецкое, с запахом вишни. Мылись они тщательно. Сначала смывали тюремную грязь. Потом из подземелий канализации. Затем все остальное… Когда Кузькин отошел за очередной порцией воды, Паша наклонился к Трубочисту и шепнул на ухо: «Не верю я этому типу. Продаст в любой момент. Мочить его надо». Гриша Посевин не любил мокрых дел и хотел возразить Бригадиру, но руки были все время заняты — они переодевались, ели, пили… В конце банкета Паша подозвал адвоката и, указав на капот его новенького голубенького «Форда», велел выложить сюда все из карманов. Кузькин выложил, но, очевидно, не все. Гриша этого не понял, а Муромцев разозлился, как пес, у которого отбирают кость. — Зараза ты, адвокат! Я так и знал, что тебе нельзя верить! Где права и ключи от машины? — Про машину мы вообще не договаривались. Я ее в кредит купил. Вы разобьете, а мне потом пять лет выплачивать. — Не о том думаешь, адвокат! Тебе жизнь свою спасать надо… Если мы возьмем машину, ты нас заложишь? — Закладывать не буду, а в милицию сразу позвоню. После этих слов Паша вскинул пистолет, незаметно подмигнул Кузькину и два раза выстрелил в его широкую грудь… На голубой рубашке вспыхнули и расплылись два ярких кровавых пятна. А в гараже, перебивая запахи бензина и жареной курицы, явно потянуло ароматом вишневого компота… Возможно, что от турецкого мыла! Бедный ЛевЛьвович дернулся два раза, схватился за полку и начал падать, увлекая за собой баночки и коробочки. Все это мелочь, за исключением литрового сосуда с нитрокраской. Такой голубенькой — под цвет любимого «Форда». Сегодня банка была не закрыта наглухо, а лишь плотно прикрыта. Она упала с полки на верстак и вначале из нее начало капать, а потом густо полилось. Вроде как кисель из половника. Голубой кисель! Теперь уже в гараже пахло не вишневым компотом и не курицей с бензином. Все заполонил едкий смрад ацетона… Краска лилась на живот «трупа», на ремень и на брюки, пониже ремня. Паша подскочил к телу и, пока голубой кисель не залил карманы, вытащил документы на машину и ключи. Трубочист распахнул ворота, а Муромцев, кашляя сверх меры, сел за руль и вывел «Форд» на вольный воздух. Теперь им надо было бежать отсюда подальше и побыстрее… Перед посадкой в машину Гриша рванул в гараж. Там на верстаке осталось что-то важное. Это три жареные куриные ноги. Любимый «Форд» выруливал за рощу. Его мотор звучал все тише, а потом и вовсе смолк… Кузькин встал и попытался осмотреть себя — рубашка пропала совсем, но за животом он совсем не видел брюк. Там все щипало от ацетона, и было ясно, что в районе ширинки полно краски. Залито на всю железку! |