Онлайн книга «Искатель, 2007 № 03»
|
Славно, вечер в самом разгаре. Баргус, с наклеенной улыбкой на тощей физиономии, привычно шарит остренькими глазками — нет ли непорядка какого? Трое его рабов и пара вольных наемников едва успевают растаскивать подносы с тяжелыми кувшинами: пиво, дешевое кислое, дорогое вареное вино — все расходится моментально. В чистом зальчике — благородная публика: мелкие купцы, портовые писцы и серьезные воры. Ловкий раб, смуглый красавец, гибкий, тонкий, скользит меж столами, шепчет пару слов хозяину и получает маленькую скляночку с живой водой. Стоит она больше, чем здоровенный раб-грузчик зарабатывает за неделю. Почтительно подносит стеклянный флакончик господину — предводителю воровской шайки. Бледненький, болезненного видастаричок, благодушно машет рукой, отпуская раба. Огромный черномазый мужичинище, как тень стоящий за спиной старичка, из-под полы плаща достает тонкий хрустальный бокальчик, изысканно граненый и нежно звенящий, ставит его перед старичком. Тот, затаив дыхание, осторожно и увлеченно выливает в бокальчик чистую, как слеза великого Кумата, живую воду. Долго сидит, шевеля пальцами и закрыв глаза. Окружающие почтительно взирают на него. Наконец он решительно хватает посудину, одним махом опрокидывает ее и замирает, задыхаясь и выпучив глаза. Через минуту приходит в себя и начинает жадно пожирать маринованные овощи и моллюсков. Покрывшийся потом Орху, главарь северной шайки, выпускает воздух сквозь вытянутые трубочкой губы. — Ну ты даешь, старик. Мы по сравнению с тобой — так, мелкота. Я однажды попробовал эту штуку, мало не помер. Три дня потом встать не мог. Старик вычищает широким ножом моллюска из раковины, с шумом втягивает его сквозь сжатые губы, упирает железные глазки в говоруна: — Хе-хе, поэтому ты мой подручный, а я над тобой, как орел на скале. А, кстати, кто это там орет в нижнем зале, словно ему отрезают что-то? — Господин, это рыбарь Тору хвастается, что выловил сунна в четыреста тетов весом. Старик поперхнулся: — Ну врать здоров! А ну-ка, приведите его ко мне. Орху смущенно кряхтит и осторожно произносит: — Почтенный Тиксу, мы не в своем месте. Здесь рыбарей полна харчевня, они нас в порошок сотрут. Почтенный Тиксу легко соглашается: — А и не надо. Кажется, кто-то опять бухает солдатскими башмачищами. Стража уже прошла, кого там Гес несет? Один только Тиксу с изощренным слухом старого вора услышал в общем шуме негромкие шаги. Зашел человек в темно-сером плаще с капюшоном, лицо в тени. Эге, публика в «Утешении» тертая и мгновенно все видящая — на ногах у вошедшего странная, не виданная нигде обувь: черной шикарной кожи с ремнями через подъем. А еще шнуровочка и толстая, необыкновенно красивая подошва. С аппетитом разгорелись глаза у всяких приметливых людишек из нижнего зала: хорошие башмаки на госте, почитай, и у императора таких нет. Толку с его золоченых сандалий, а тут, братья мои, и носочек вроде бы серебром окован. Ах, вот бы… Но за вошедшим по узким ступенькам спустились четверо лбов в таких же плащахс капюшонами. Ну, уж этих хоть сам великий Кумат укрой волшебным покрывалом, по одному запаху учуешь — солдатня. От них отчетливо воняло кожей снаряжения, особенным железным запахом, которым пахнет смазанное маслом оружие. А еще здоровым потом — это ж с ума сойти в такую жару в плотных плащах. |