Онлайн книга «Искатель, 2007 № 02»
|
— Ну, виновата я, Алексей. Тогда в театре сморозила я про мужа. Само выскочило. Решила, что так для конспирации лучше. — Выскочило! Слово не воробей, выскочит — и лови ветра в поле. Ладно, проехали… Завтра попробуем поговорить с туристами, которых Ольга в Европу возила. Чувствую, что ее убийство связано с поездками. — Я тоже так думаю. — Но работать будем порознь. Разделим списки, обзвоним, и вперед… А теперь, Верочка, давай спать. Ты на кровать ложись, а я там, в углу. На коврике. Сытин долго искал старый кирпичный дом на Верхней Масловке. Уже по телефонному разговору он понял, что турист Гаев — странная личность. Голос глубокий, завораживающий. Такой бывает у гипнотизеров и священников. И иногда в рекламе на телевидении. Когда хотят залезть в подсознаниеи развернуть вашу душу в нужном направлении. Сумрачный подъезд, косые ступени, шаткие перила и массивная дверь позапрошлого века. Жители таких развалюх редко посещают Европу, где в каждом доме евроремонт. И в своих подозрениях Сытин не ошибся. Комната Антона Ивановича представляла собой нечто с религиозным оттенком. Иконы, лампада, а под ними компьютер и кофеварка фирмы «Браун». И еще — на всех стенах полки с книгами. И хозяин — чистый поп, только в джинсовке. Главное в священниках не борода. Их выдают глаза. Они глубокие, добрые и потусторонние. Не пустые, не бездумные, а смотрящие на нас из другого, из лучшего мира. Как на рублевских иконах. Хозяин усадил Сытина в мягкое кресло, сел рядом, заговорил тихо и вкрадчиво: — Вы хотели об Ольге Сытиной поговорить? Вы кто ей будете? — Муж… Супруг бывший. — Почему — бывший? С ней все в порядке? — Ее убили. Застрелили в центре Москвы. — Жаль… Царствие ей небесное. — Вы, я вижу, священник. Как мне к вам обращаться? — Антон Иванович. Я был священником. Был, да весь вышел. Уволился по собственному желанию. — Почему? — А я, милый Алексей Юрьевич, слишком много размышлять стал. Слепая вера и логика есть антиподы… Вот вы сколько знаете Евангелий? — Четыре. От Матфея, от Луки, от Иоанна и еще от кого-то. — От Марка… Но всего их было более тридцати. От Фомы, от Иуды и даже от Марии Магдалины. Где эти тексты? Оказывается, в четвертом веке не прошли цензуру Константина Великого. Он тогда еще язычником был и подбирал религию на свой вкус. — Я этого не знал. — А многие ли знают, милый вы мой? Единицы! А вы мне дайте эти тексты. Не хороните их в ватиканских подвалах. Я сам хочу познать, где в них ересь, а где промысел божий. Сытин не забыл, что пришел сюда совсем не для религиозных бесед. Тем более — с оттенком богохульства. Но личность Антона Гаева его завораживала. Вещи он говорил крамольные, а голос был искренний, и глаза светились верой. Или это не так? — Вы сами ушли из священников, Антон Иванович? Разуверились? — В служителях церкви разуверился. А в Бога я верую. Знаю, что ведет он меня по жизни, хранит и спасает… Я в Афгане с первых дней был. Боевой офицер, разведчик. И однажды наша группа попадает под минометный обстрел… Когда я очнулся, сразуувидел душмана, который улыбался и шел прямо на меня. Понимает, что я беспомощный, и издевается… Впервые я о Боге подумал. Клятвы давал, молился, как мог… До меня десять метров. Дух направляет автомат, делает еще шаг — и взрыв. |