Книга Посмотри в ее глаза, страница 133 – Людмила Мартова

– С тобой пойти? – спросила Вера, когда Тимофей рывком открыл пассажирскую дверь и выбросил свое тренированное тело наружу.

– Не надо, – улыбнулся он, осознавая, что его улыбка сейчас больше напоминает оскал. – Поверь мне, я справлюсь.

Единственное, о чем он молился по дороге от калитки до входной двери, это чтобы Катя была еще жива. Пятнадцать минут – это слишком много. Непозволительно много, когда речь идет о жизни и смерти.

В доме стояла тишина, прерываемая лишь каким-то невнятным бормотанием, а еще тихими стонами. От стонов Тимофей заледенел. Он бросился на звук, который привел его в комнату, служившую хозяину мастерской. Он же ювелир. На столе стояли тиски и какие-то машинки, похожие на шлифовальные и еще какие-то, предназначения которых он не знал. В углу у окна, рядом с перевернутой инвалидной коляской, на полу лежал Даня Еропкин, а рядом с ним на коленях стояла Катя со связанными за спиной руками. Жива, слава богу.

Чуть в стороне, тоже на полу, валялась скрюченная женщина. Похоже, она только-только пришла в себя и теперь стонала, подтягивая ноги к животу и обхватив себя руками. При виде Тимофея она попыталась сесть, пробормотав какое-то грязное ругательство, но не смогла, упала обратно. Тимофей, разумеется, сразу ее узнал.

– Здравствуйте, Надежда, – сказал он, радуясь, что все так правильно вычислил и ехал сюда, точно зная, кого здесь увидит. – Здоровье вам в ближайшие годы точно понадобится. Лет двадцать вы проведете за решеткой.

Снова послышался отборный мат, слышать его из уст женщины Тимофею было дико, хотя он не ханжа, да и нецензурную лексику употреблял, когда она к месту и по делу.

– Что ты стоишь столбом? – послышался голос Кати. – Помоги Дане встать.

Тимофей кинул взгляд на лежащего Еропкина.

– Со мной все в порядке, – успокоил его тот. – Я просто не могу сам подняться без посторонней помощи. Катю развяжи.

– Точно все в порядке?

Тимофей двинулся к Кате, начал распутывать узел, стягивающий какую-то веревку на ее тонких запястьях. Веревка была бельевой, такая продавалась в поселковом магазине, он сам видел.

– Точно. – Даня усмехнулся. – Преимущество инвалида в том, что его никто не принимает всерьез. Наша гостья посчитала, что меня довольно выбить из моего седла, и я уже не представляю угрозы.

– А ты представляешь? – Тимофей дергал и дергал веревку, узел, затянутый на совесть, не поддавался, веревка врезалась в тонкую кожу, оставляя на ней багровые следы, и при виде этих ужасных полос Тимофей едва не рыдал от бессилия, но вместо этого только рычал.

Катя стоически молчала, не показывая, насколько ей больно. Она не торопила его, давая полную свободу действий, лишь тревожно следила глазами за тем, что происходит за его спиной. Там, где лежала на полу скрюченная Надежда.

– Знаешь, на меня уже однажды внезапно нападали. В этом доме, – проговорил Даня. Он тоже следил за незваной гостьей, так что за свои тылы Бортников был спокоен. – Тогда преступники охотились за очень ценным артефактом, случайно оказавшимся у Елены Бесединой. И пришли сюда, догадавшись, что она обратилась за помощью ко мне. Я был не готов к их визиту, а еще к тому, что меня будут пытать.

– Пытать? – в голосе Кати послышался ужас.

– Да. Пытать. Меня в прямом смысле слова резали на лоскуты, снимая их с моей спины, которая, к сожалению, до сих пор хранит доказательства этого прискорбного факта. Вообще-то я чудом не помер, и сделал бы это обязательно, если бы не Дмитрий Михайлович, будущий Ленин муж. Но после того как врачи собрали меня, я дал себе честное слово, что больше никто и никогда не захватит меня врасплох. И приделал к своей коляске приспособление, в котором всегда закреплен электрошокер, разумеется заряженный.