Книга Посмотри в ее глаза, страница 2 – Людмила Мартова

Мой настоящий отец и его жена вскоре завели себе общего сына. Он не вызывал у меня ненависти, только легкую брезгливость, потому что походил на кусок орущего мяса. Он очень быстро перестал путаться под ногами, как и гадина, укравшая у меня отца. Они больше не могли причинить мне боль. Но та оставалась. Жгучая, острая боль от того, что родной отец навсегда вычеркнул меня из своей жизни.

Что ж, каждый из нас сделал свой выбор. И каждый из нас должен принять его, как бы тяжело ни было. Включая меня. Прошлое, полное боли и слез, осталось за спиной. Я – новый человек, полностью готовый к тому, что будет дальше. Меня ждет новая прекрасная жизнь.

* * *

Катя Ильинская отпустила ручку тяжелого чемодана и глубоко вздохнула. Она стояла перед забором, табличка на котором гласила, что она наконец-то добралась по нужному адресу. Таксист завез ее не туда, точнее, навигатор привел его не к калитке в воротах, а на параллельную улочку, куда выходили зады дома.

Катя и сама не знала, откуда в голове всплыло это странное словосочетание. Услужливая память профессионального филолога тут же выдала несколько подходящих к случаю цитат из художественной литературы. «Потом он вышел в сад, достал жесткую щетку и принялся скоблить ею трубу на задах дома». Это из романа Майкла Бонда «Медвежонок Паддингтон здесь и сейчас». А еще «На задах дома рос настоящий лес» – из «Обратной стороны успеха» Сидни Шелдона. И у Айрис Мердок в книге «Замок на песке. Колокол» тоже было что-то похожее. Да! «К библиотеке примыкает комната в два окна, одно из которых выходит на зады дома, а второе – на лужайку». Точно!

От поддержки пришедших ей на помощь писателей Катя немного приободрилась. Таксист высадил ее у глухого забора, наотрез отказавшись развернуться и подъехать с другой стороны. Сказал, что сама дойдет. Кто-нибудь другой, к примеру Катина лучшая подружка Вилена, наверняка бы настояла, чтобы не тащиться с тяжелым чемоданом по узкой тропинке, которую Катя с трудом обнаружила между участком своей тети и соседним.

Спасибо нормативам, по которым глухие заборы должны перемежаться пожарными проездами, иначе обходить пришлось бы совсем далеко, недаром таксист отказался ехать. Катя, вздыхая, свернула туда, таща за собой чемодан. Чуть не столкнулась с каким-то человеком, кажется мужчиной, одетым, несмотря на наладившуюся уже с самого утра жару в брезентовый плащ с капюшоном и высокие резиновые сапоги. Плащ такой назывался, кажется, «макинтош». На рыбалку собрался, наверное. Или за грибами? Впрочем, корзинки у человека не наблюдалось.

При виде Кати встреченный незнакомец сбился со своего широкого шага. Отвернулся к забору тетиного дома, чуть ли не прижавшись к нему лицом, чтобы пропустить молодую женщину вместе с ее тяжелой ношей. Да, вот Вилена бы заставила привезти ее к воротам или, на крайний случай, написала бы жалобу в сервис такси, чтобы компенсировать неудобства, или влепила таксисту единицу, чтобы обрушить его рейтинг и получить хотя бы моральную сатисфакцию. Но то Вилена, а Катя покорно потащилась с тяжеленным чемоданом пешком в обход. И жаловаться никуда не стала, и единицу ставить тоже. Такой уж у нее характер.

Давно не кошенная трава на тропинке цеплялась за колесики чемодана. Сам он оттягивал руки, словно был набит кирпичами, а не подарками и одеждой, взятой для месячного пребывания в деревенской глуши. Тетя, правда, уверяла, что Излуки – никакая не глушь, а просто малоэтажный жилой микрорайон на окраине города. На автобусе до центра всего-то полчаса, а на машине и того быстрее, какие-то пятнадцать минут.