Книга Посмотри в ее глаза, страница 38 – Людмила Мартова

– Скажи, почему ты так не любишь соседскую Лизу?

Ее спутница на мгновение опешила, даже с шага сбилась, но быстро пришла в себя. Ухмыльнулась чуть кривовато.

– А что, так заметно?

– Я сразу поняла, – призналась Катя. – Насчет остальных не знаю. Так почему?

Кристина помолчала, видимо, раздумывая, отвечать или послать свалившуюся на голову питерскую родственницу подальше.

– Потому что она – воровка, – наконец выдавила она.

– Воровка? И кого ж она обокрала?

– Мою маму! – с вызовом в голосе ответила девушка.

* * *

Дом, который арендовал на лето Василий Васильевич, произвел на Катю Ильинскую странное впечатление. Снаружи он походил на обычную деревенскую избу и выглядел очень большим. Катя с некоторой опаской переступила порог, ожидая оказаться в просторных сенях, но внутри домина выглядел вполне себе современным. За порогом оказалась уютная прихожая с полом, выложенным итальянской плиткой. Через открытые настежь двери виднелась просторная и очень стильная кухня а-ля «Прованс» с «островом» посередине, гостиная с мягкими диванами и огромной, выложенной изразцами печью в углу, спальня, все свободное пространство в которой занимала большая кровать, и еще одна комната, посредине которой Катя заметила накрытый мольберт. Видимо, она использовалась как кабинет-мастерская.

Это Катю немного удивило, потому что комната была самой темной из всех – ее окна выходили на северную сторону, в такие помещения солнечные лучи практически не проникают, особенно зимой. Впрочем, художник арендовал дом в Излуках только на лето, когда дни длинные, особенно на северо-западе, но все равно даже сейчас, в десять утра, освещенность здесь слабая, свет мягкий, рассеянный.

Хотя Катя неважно разбиралась в живописи, она знала, что рассеянный свет, отдаленный от объектов и предметов на значительное расстояние, делает границы форм и теней размытыми и неясными, как будто погружая предметы в негустой туман, изменяет объем и оттенки. Конечно, художник может работать и при таком освещении, но это затрудняет процесс рисования.

С этой точки зрения заливаемая солнцем кухня подходила под мастерскую гораздо больше. Впрочем, Катя напомнила себе, что дом арендованный, а не собственный. Кухню не перенесешь, да и мольберт рядом с плитой не поставишь. Интересно, других, более подходящих домов, не нашлось?

– Вы осознанно хотели снять дом именно в Излуках? – спросила она.

Художник укоризненно посмотрел на нее.

– Катенька, мы же вчера договорились перейти на «ты».

– Прости, забыла, – коротко извинилась Катя.

– А что касается твоего вопроса, то да, я хотел провести лето именно здесь. Тут дивная природа. Когда я планировал свой летний пленэр, то не рассчитывал на то, что Черное озеро окажется так чудовищно загажено. А виды здесь чудесные.

– То есть ты бывал здесь раньше? Раз знал про Черное озеро?

Он оторопело смотрел на нее.

– Нет. Друзья рассказывали. Вот я и решил снять тут дом.

– Тут так много современных коттеджей, странно, что ты выбрал именно этот.

– А чем он плох? – снова удивился Василь. – До реки недалеко, до озера тоже, свежий ремонт, тепло.

– Освещение в мастерской тут отвратительное. Комната выходит окнами на север, тут и солнца-то не бывает.

– А ты разбираешься в живописи? – Голос звучал чуть настороженно, словно Василь передумал показывать Кате Ильинской свои работы.