Книга Посмотри в ее глаза, страница 46 – Людмила Мартова

– И когда умерла ваша мама?

– Год назад.

– То есть до тридцати лет вас нельзя было оставить одну?

Он, кажется, искренне удивился, хотя, может быть, просто издевался. Катя не могла сказать точно, потому что у нее не было никакого опыта в отношениях с мужчинами.

– Тридцать мне совсем недавно исполнилось, хотя вы правы, это несущественное уточнение. Да, мама очень за меня волновалась, считала меня эмоционально незрелой и очень контролировала.

– А у нее были для этого основания? – Глаза Тимофея смеялись, но, кажется, он не издевался, а действительно хотел знать.

– Когда мне исполнилось двадцать лет, я влюбилась. Сильно. В своего преподавателя по основам семантики. Он, разумеется, был старше меня в два раза. Красивый, представительный, высокий, дорого и со вкусом одетый. Он так хорошо говорил, что я могла слушать его часами, даже рот приоткрывался. То ли от любопытства, то ли от восторга. Разумеется, его интерес ко мне был гораздо более прикладным. Я ни в чем не могла ему отказать. Совершенно ни в чем. Была такая наивная дурочка, что верила тому, что мы скоро поженимся. Представляете?

– То есть сентенции о невозможности романа с женатым возникли все-таки не на пустом месте?

– Что? Нет, он не был женат. Я бы ни за что не смогла переступить через незнакомую мне женщину. В том-то все и дело, что мой возлюбленный был закостенелым холостяком, который вознес свой образ жизни в культ. Он не собирался жертвовать своей свободой. Говорил, что ни одна женщина не стоит таких жертв. Кроме меня, у него были еще любовницы. Конечно, я об этом сначала не знала, а когда узнала, то чуть не умерла. Неделю провалялась в кровати с температурой. Мама меня выхаживала и все говорила, что отношения можно заводить только тогда, когда ты убеждена в надежности человека. Не в его образованности или богатстве, не в прекрасных душевных качествах, не в любви к тебе, а именно в надежности. По мнению моей мамы, она – основа всего.

Катя вдруг осознала, что выкладывает подробности своей биографии человеку, которого видит то ли второй, то ли третий раз в жизни. Ей стало так стыдно, что у нее даже уши заложило.

– Пожалуй, тут я с вашей мамой соглашусь, – кивнул собеседник, похоже, даже не подозревающий о ее муках. – Я тоже считаю надежность основополагающим человеческим качеством. Оно необходимо и мужчинам, и женщинам. Я в юности увлекался походами в горы. Так вот там быстро понимаешь, что если твой спутник ненадежен, то твой шанс свалиться в пропасть возрастает в геометрической прогрессии с каждым, пусть самым маленьким проявлением его ненадежности.

Эколог, волонтер, предприниматель, изготавливающий полипропиленовые трубы, еще и скалолаз. Или правильно говорить «альпинист»? Катя Ильинская придавала очень большое значение словам. Правильный, ответственный, надежный, похоже, что неженатый. Или… Впрочем, какая ей разница? Он за ней не ухаживает. А даже если бы и ухаживал, Тимофей Бортников совершенно не в ее вкусе. А кто в ее вкусе? Василь? Да, пожалуй, можно сказать, что художник ей нравится. По крайней мере, он первый мужчина, который вызвал хоть какой-то отклик в ее душе после истории с Валентином.

Валентин, точнее, Валентин Антонович Кулагин был тем самым преподавателем, в которого Катя была безнадежно влюблена. Их роман длился пять лет. Начался, когда она была на третьем курсе, а завершился незадолго до того момента, как Катя окончила аспирантуру. Точнее, именно из-за Кулагина аспирантуру она как раз не окончила, а бросила, потому что была просто физически не в состоянии ходить в родной университет и видеть там Валентина. По-прежнему прекрасного, успешного и довольного собой. Окруженного сонмом поклонниц, разумеется.