Книга Посмотри в ее глаза, страница 96 – Людмила Мартова

Эпицентром клокочущей в нем злобы и ненависти была именно Марианна, словно именно она виновата в том, что отец полюбил маму и ушел от своей первой жены. Но потом Мишка упал с балкона, и хотя не было никаких доказательств, что его оттуда столкнули и сделал это именно Боря, Марианна знала, что отец в глубине души считает именно так.

После того как они с отцом похоронили маму с Мишкой и остались вдвоем, их жизнь полностью изменилась. Для начала отец продал квартиру, в которой они жили в Волгограде, и они переехали совсем в другую часть страны, где отец построил дом в Излуках и создал фирму, которую довольно быстро вывел на высокий уровень.

Он больше так и не женился, вырастил Марианну, которую считал своей дочерью, полностью поддержал, когда они с Ильей полюбили друг друга, выдал замуж, сделал зятя фактически вторым человеком в фирме, своей правой рукой, доверив Марианне финансы. Искренне радовался родившейся Лизе, долгожданной внучке, всецело захватившей его большое сердце.

Связь с первой семьей он разорвал навсегда. До того момента, как Боре исполнилось двадцать два и он окончил институт, отец еще как-то поддерживал их финансово, хотя деньги переводил не напрямую, а через какой-то фонд. Но ни разу не позвонил, не узнал, где они и как живут, не объявился, не рассказал о себе, запретив бывшей жене даже пытаться сообщить что-то о себе и Боре. А затем и выплаты оборвал, считая, что взрослый парень теперь может заботиться о них с матерью сам.

Марианна за все эти годы о Боре ничего не слышала и даже не вспоминала, а вот сейчас вспомнила, и именно в тот момент, когда папа заговорил с полицейским о Леньке. В голове мелькнула мысль, что с тем же успехом в похищении Лизы можно еще заподозрить и Борю, но она тут же выкинула ее из головы. Боря о существовании Лизы знать не мог. Их пути с отцом за последние двадцать с лишним лет никак не пересекались.

Прогнав тягостные мысли, Марианна усилием воли заставила себя заснуть, но проспала недолго. Ей снова приснился Мишка. Маленький братик стоял на краю Орлиной скалы, в том самом месте, откуда бросилась мама, и что-то кричал, отчаянно жестикулируя. Марианна, как ни старалась, никак не могла разобрать слов, потому что их уносило ветром. Только какие-то обрывки, не складывающиеся в единый смысл.

«Ил-ил-ил», – раздавалось в ушах. – «Висть-висть». «Ри-ри-ри», «Ди-ди-ди».

Убил? Похитил? Избил?

Зависть? Ненависть?

Замри? Подари? Соври?

Найди? Уходи? Подойди?

Если бы знать.

Она снова проснулась, вынырнув из сна, как из глубокого омута, села в постели, тяжело дыша. Оглянулась, не разбудила ли снова ненароком Илью, но нет, муж крепко спал, ровно дыша во сне. Марианна тихонько встала, босиком прошлепала к комнате отца. Она знала, что подобное поведение глупо, но ничего не могла с собой поделать.

Часы показывали половину четвертого ночи. Час волка. Время глубокого сна, когда мозг находится в предельном напряжении перед периодом утреннего пробуждения, а также промежуток, в котором максимальны проявления депрессии. Информация всплыла ниоткуда, и Марианна прогнала ее за ненадобностью. Из комнаты отца опять доносился мерный храп. Хорошо, дверь можно не открывать. Она хотела спуститься вниз, чтобы налить воды, и поленилась, наполнила в ванной комнате стоящий там стаканчик из-под зубных щеток. Даже простейшее действие, такое как спуск и подъем по лестнице, требовало от нее сейчас слишком много усилий.