Книга Графское наследство, страница 107 – Наталия Антонова

— Ладно, — махнул рукой Наполеонов, — твоя взяла! — Следователь снял трубку городского телефона.

Убедившись в том, что Наполеонов начал действовать, Мирослава уехала домой.

— Ну что? — спросил её Морис.

— Теперь нам остаётся только ждать, — ответила Мирослава. — Мы сделали всё, что могли.

Наступило Восьмое марта. Морис подарил Мирославе целую корзину мимоз, и она долго расставляла веточки по вазам. На дне корзины с мимозами она обнаружила длинную-предлинную нить, унизанную янтарём.

— Красиво, — улыбнулась она. Нашла на кухне Миндаугаса, обняла его и сладко и долго целовала в губы.

— Я упаду, — прошептал он.

— А ты присядь, — посоветовала она.

Наполеонов позвонил поздно вечером и сказал:

— Слава, извини, замотался. Я тебя поздравляю! Люблю! И желаю! Подарок, извини, отдам потом.

— Подарок не обязательно, — ответила Мирослава, — ты, Шурочка, сам подарок.

Он довольно рассмеялся:

— Я рад, что ты об этом помнишь.

Теперь уже рассмеялась Мирослава. А отсмеявшись, пожелала другу спокойной ночи. О деле она спрашивать не стала. Если бы хотел, то сам сказал бы. А так всё ещё остаётся ждать.

Спустя неделю с графини Бужанской сняли подозрение. Ксения Моравская рвалась приехать в детективное агентство, чтобы броситься, как она сама сказала, с поцелуями благодарности на шею детективам.

Мирослава ответила:

— Пока рано.

— Но мы же должны окончательно рассчитаться.

— Ещё не время.

— Вам виднее, — вздохнула Моравская и обещала скоро позвонить снова.

Прошло ещё две с половиной недели, прежде чем в коттедж детективов прибыл разодетый Шура.

— У тебя что, сегодня праздник? — удивилась Мирослава.

— Праздник у тебя! — назидательно проговорил друг детства.

Мирослава хотела спросить какой, но передумала. В руках у Шуры было две корзины. Он поставил их на стол, приподнял тонкую салфетку, покрывающую одну из них. Корзина доверху была заполнена тюльпанами всевозможных расцветок. Мирослава ахнула от удивления. Уткнула нос в цветы и заурчала от удовольствия точно так, как урчит её кот, испытывая подобные чувства.

Наконец она подняла лицо и сказала:

— Шура! Ты чудо! — Она расцеловала его в обе щёки и в макушку.

— Извини, — смущённо проговорил он, — с мимозами я опоздал и решил купить тюльпаны. Ты ведь их тоже любишь?

— Обожаю! — подтвердила Мирослава и бросилась расставлять ароматное сокровище по вазам и кувшинам.

Шура между тем приоткрыл вторую корзину. Там оказались бутылка дорогого вина, шоколадные конфеты в шикарно оформленной коробке, два вида красной икры, балык и огромная коробка с тортом.

— Ты получил премию? — спросил Морис.

— Типа того, — отмахнулся Шура. — Давай накрывать на стол. У тебя есть горячее?

— Есть, — ответил Морис.

— Молодец! — похвалил Шура и вдруг, наморщив лоб, проговорил озабоченно: — Торт нужно съесть как можно скорее.

— Это ещё почему? — удивился Миндаугас.

— Потому что мне сделали его на заказ из натуральных продуктов. Срок хранения двое суток.

— Зачем же ты заказал такой большой торт? — удивился Морис.

— Не волнуйся, я съем, — успокоил его Шура.

И Морис тихо рассмеялся: как же это он не учёл неограниченных возможностей аппетита друга, тем более по отношению к сладкому?

Ужин пролетел как одно мгновение, к большому сожалению Наполеонова. А после ужина Мирослава убрала оставшийся торт в холодильник и предупредила друга, что он не увидит его до тех пор, пока не расскажет им всё, что выяснилось по делу графа Бужанского.