Книга Графское наследство, страница 74 – Наталия Антонова

В коридоре, к удивлению детектива, её уже поджидал Иван, чтобы проводить до выхода из клуба.

Когда Мирослава вернулась домой, было ещё светло. Солнце в виде ярко-красного шара зависло над горизонтом и не спешило опускаться.

В доме пахло тушёным мясом.

— Шура опять собирается к нам приехать? — спросила Мирослава Мориса.

— С чего это вы взяли? — слегка удивился он.

— Так мясом пахнет!

— Это для нас, — улыбнулся Морис. И поспешил её успокоить: — Мяса немного, больше овощей.

— Тогда ладно, — вздохнула она.

— Что, сети пустые? — поинтересовался он.

— Можно сказать и так, — ответила она. И заявила: — Завтра поеду по любовникам.

Морис рассмеялся:

— Нельзя же ошарашивать столь откровенным заявлением влюблённого мужчину.

— Тоже мне, влюблённый мужчина, — фыркнула она. — А любовники не мои!

— Об этом я уже догадался, — едва заметно улыбнулся он. — Я и сам ими заинтересовался.

— Вот как?! — сделала она вид, что удивилась.

— Угу. Полистал их страницы.

— И что?

— У Валюшина есть постоянная женщина.

— Которая его содержит?

— Типа того. Но он ей неверен.

— Надо думать, — усмехнулась Мирослава. — Говорят, что она старая и толстая.

— Однако она, судя по всему, об этом не догадывается.

— О чём об этом? Об изъянах своей внешности?

— Нет! Чихать ей на изъяны внешности при её-то деньгах. Я имел в виду, что она не знает о неверности своего содержанца.

— Милое словечко, — пробормотала Мирослава. — Ну и пусть себе остаётся в счастливом неведении.

— Пусть. Зато у Хвостова не всё так гладко, — загадочно проговорил Морис.

— И что же там приключилось с Хвостовым?

— Насколько я понимаю, у него был серьёзный роман с Минервой Силантьевной Кулаковой.

— Как, ты сказал, её зовут? — переспросила Мирослава.

— Минерва. А что вас так удивляет?

— Ничего! Просто мне помнится, что это древнеримская богиня мудрости, войны и прочего. А римляне взяли её у этрусков.

— Ну да. Она была дочерью Юпитера и Юноны. А наша Минерва, я имею в виду Минерву Силантьевну, дочь владельца кондитерской фабрики.

— И что?

— А то, что Минерва Кулакова далеко не красотка и Хвостов завёл себе пассию, некую Стефанию Эдуардовну Красавину. Модель и красавицу.

— И что, Минерва бросила жениха?

— Если бы! — усмехнулся Морис. — По-видимому, родственники решили преподнести девушке подарок.

— В честь чего и какой?

— В честь дня её рождения. Он у неё двадцать первого марта. Как известно из истории, в античные времена в честь богини Минервы проводились праздничные дни — квинкватрии, которые отмечали каждый год с 19 по 23 марта. Сопровождались праздничные торжества гладиаторскими боями.

— Морис! Не морочь мне голову! Не хочешь же ты сказать, что родственники кондитерского короля устроили в честь его дочки гладиаторские бои?!

— Типа того, — пожал плечами Миндаугас, — они решили проучить неверного жениха.

— Поколотили его?

— Угу. Хвостов угодил в больницу с поломанными рёбрами.

— Бандитов не нашли?

— Скорее всего, и не искали.

— И что, после этого Хвостов не передумал жениться на этой Минерве?

— Неизвестно. Он об этом ничего не пишет на своих страницах. Зато его совместные фото со Стефанией исчезли с них.

— А на страницах Стефании они остались?

— Тоже нет.

— Выходит, что гладиаторские бои возымели действие?

— Похоже на то.