Книга Диверсанты, страница 49 – Валерий Ковалев

Сержанты подошли к «генералу», потребовав предъявить удостоверение личности или партийный билет.

– Проверять меня?! Да я вас! – выхватил тот из кармана пистолет и попытался оказать сопротивление.

Однако Сафронов выбил у него оружие, а Усатов, сделав шаг назад, вскинул автомат и, передернув затвор, рявкнул: – Всем лежать! Стрелять буду!

Неизвестные повалились наземь.

Подбежавшие десантники обезоружили их, а Иванченко вновь потребовал документы. Трясущимися руками «генерал» вытащил из-под стельки щегольского сапога пропитанное потом и грязью удостоверение на имя интенданта 1 ранга, а второй оказался подполковником. У остальных документов не было.

– Товарищи, – слезно стали просить подполковник с интендантом. – Верните документы и оружие. Мы будем выходить к нашим самостоятельно.

Времени для разбирательства не было, и Иванченко приказал отпустили тех «бравых» вояк на все четыре стороны.

Ночью вышли в район железнодорожного моста на реке Старая Торопа, который надлежало взорвать. Проведя тщательную разведку его охраны и места закладки взрывчатки, а также изучив движение идущих по мосту немецких эшелонов, лейтенант принял решение уничтожить объект во время следования по нему крупного эшелона с танками или живой силой противника.

Мост охранял один парный патруль. По обеим его сторонам было сооружено по дощатой будке, в которых он периодически отсиживался. Караульное помещение размещалось метрах в ста пятидесяти от объекта, в небольшом деревянном доме.

В связи с тем, что груженые составы в основном шли к фронту, в целях координации всей операции Иванченко установил пост с радистом Бобровым на небольшом глухом разъезде в трех километрах от моста, а группе подрывников выделил радиста Ивашутина. Караульное помещение держал под прицелом ручного пулемета Быков.

События развивались следующим образом.

Как только Бобров по рации сообщил условленное слово «караван», свидетельствующее о приближении воинскогоэшелона, по команде лейтенанта Легостаев с Усатовым скрытно подползли к будке, в которой немцы читали газеты и бесшумно закололи тех финками. В это же время Иванченко, Бойцов, Книжников, Бойко и Гвоздилин подтащили к мосту упакованную в брезент взрывчатку. К ним на помощь подоспели остальные. За десять-пятнадцать минут аккуратно заложили фугасы, после чего вся группа отошла к лесу. Книжников забрался на высокую сосну, откуда стал наблюдать за приближением поезда.

– Впереди эшелона мотодрезина с двумя пулеметами и отделением немцев, – докладывал он, – а за нею два паровоза тянут состав. В нем шесть цистерн с топливом, восемь вагонов с танками и четыре теплушки с фрицами.

Иванченко принял решение взрывать мост при прохождении по нему четвертой цистерны, чтобы вызвать пожар и пустить под откос вагоны с танками и живой силой противника.

В нужный момент, прошептав «вот вам твари» он провернул ключ «адской машинки» и от мощного взрыва задрожала земля. На мосту рвались, рушась вниз цистерны, а вслед за ними вагоны с танками и фашистами. Языки пламени с клубами дыма взметнулись высоко над станцией, посветлевшей рекой и лесом.

Запутывая следы, спешно отошли к месту базирования. Радист Бобров и пулеметчик Быков, догнали группу на промежуточном пункте. На базу пришли поздно ночью, пропетляв по лесам и болотам более двадцати километров. Все смертельно устали, но были несказанно рады успеху операции. Костров в эту ночь не жгли, опасаясь поиска диверсантов с самолета.