Книга Русская рулетка, страница 30 – Валерий Ковалев

Там, как обычно в подобных местах, было тихо и мрачно. Шедший первым, прокурор открыл одну из трех дверей, выходящих в коридор, все оказались в небольшом, с салатного цвета стенами, кабинете. За одним из его столов сидел грузный, в белом халате старик, с одутловатым лицом и красным носом, прихлебывавший из стакана чай — за другим, напротив, в таком же, мрачного вида женщина.

— О, Сергей Бадмаевич, — полуобернулся к вошедшим старик. — Чем обязан?

Прокурор коротко объяснил, тот еще раз прихлебнул из стакана, и согласно кивнул — заносите, в секционную, поглядим убиенного. Секционная оказалась довольно обширным, прохладным помещением с характерным запахом, в центре которого стояли два из нержавейки стола, а на бетонном полу, у одной из стен, лежали несколько накрытых простынями тел. Вскоре очередное, извлеченное из гроба, лежало на столе, лишних убрали, эксперт, приступил к исследованию. Золотой коронки на зубах трупа не оказалось, как и наколок на ключицах.

— Получается это не Грач? — взглянул на Рюмина Левитин.

— Выходит так, — нахмурил майор брови.

— Альберт Павлович, — подготовьте мне заключение об осмотре трупа, — сказал эксперту прокурор, все вышли на свежий воздух. Там, отойдя чуть в сторону, оговорили ряд вопросов. Они касались возобновления следствия по вновь открывшимся обстоятельствам и установления личности убитого.

В одиннадцать утра, Левитин с Гуляевым и Рюмин, сидели в кабинете начальника колонии. Туда же был приглашен и заместитель по режиму.

— Да, дела, выслушав доклад Рюмина, — повертел в руках карандаш, полковник. — Есть основания полагать, Кормаков вышел на свободу под чужой фамилией. Тем более, что побегов из колонии за последние пять лет не было.

— Вопрос в том, под какой именно? — пробубнил заместитель по режиму.

— Это и придется установить, иначе нам погоны посрывают. Напрягите агентуру и поработайте по низам, возможно чего-нибудь накопаете.

— А мы займемся делами заключенных, которые освободились после убийства, — сказал Левитин.

— Вот-вот, займитесь, — согласился Угрюмов.

Чуть позже они с Гуляевым сидели в архиве, расположенном в подвальном этаже, просматривая стопу серых папок.

— Это все равно, что искать иголку в стогу сена, — вздохнул спустя три часа Гуляев.

— Похоже, — дымя сигаретой, согласился Левитин.

На исходе четвертого в архив вошел Рюмин и устало присел на стул, — вроде есть.

— Что именно? — насторожились опера.

— Один мой штык*, вспомнил, что в зоне был заключенный из мужиков*очень похожий на Грача. Только фамилию запамятовал.

— Уже кое-что, — переглянулись москвичи, теперь папки стали просматривать трое.

Когда стопа уменьшилась и подходила к концу, а надежда таяла, Гуляев, присвистнул, — вот это да, и передал Левитину, которую только что открыл. С первого листа (анкеты), угрюмо смотрел Грач, снятый в фас и профиль.

— Браташ Михаил Григорьевич, — прочел майор строкой ниже.

— Ну-ка, ну-ка, — протянул руку начальник оперчасти и уставился в фотографию, — не припоминаю такого.

Из документов следовало, что Браташ, 1930 года рождения, уроженец Архангельской области, помор, отбывал наказание за убийство рыбинспектора. Срок истекал в апреле девяносто четвертого.

— Все сходится, — пришли к общему мнению.