Книга Приближение, страница 108 – Довон Ко

– Что я до сих пор не понимаю – как это так вышло, что я попала в приют, который принадлежал той же организации, что убила мою мать. Не знаю, было ли это чьей-то извращенной шуткой или же просто совпадением. Будь отец жив, этого бы никогда не случилось, – добавила она и равнодушно пожала плечами. – Ну а так… что уж тут поделаешь.

Голос ее звучал так, будто речь шла о чем-то незначительном.

– Место, где я росла, было бойней. В самом буквальном смысле. Сначала я действительно работала на скотобойне, помогала забивать коров и свиней. А потом меня научили забивать людей. Наверняка где-то там, в деревне, до сих пор растут такие же дети, как я.

Суён сглотнула.

– Но это можно остановить…

– Кто захочет это останавливать? – усмехнулась Сокхи. – Тех, кто попробует, ждет та же судьба, что и меня.

Она явно говорила о том, что случилось с ее матерью. О том, что ее отец пытался вмешаться – и это стоило ему жизни.

И тут у Суён в голове вспыхнула догадка.

– Так вот почему ты хочешь убить Пак Тэхвана?

Сокхи не ответила. Просто улыбнулась – странно, неуловимо. А потом внезапно сменила тему:

– Говорят, что при столкновении с чем-то слишком травмирующим, мозг стирает это из памяти. Не знаю. Я никогда ничего не забывала.

В голове Суён всплыло воспоминание. Она похоронила его в глубинах памяти, где оно и покоилось – до недавней встречи с Тэхваном.

Из всего того кошмара ей отчетливо вспоминалось только, как она билась, пытаясь вырваться, когда Тэхван навалился на нее всем телом, или убегала от безликих преследователей.

Все остальное утопало в густом тумане. Каждый раз, когда она пыталась насильно вытащить эти воспоминания, в висках вспыхивала резкая боль, дыхание сбивалось, а перед глазами все плыло.

Суён тряхнула головой, пытаясь подавить всплывшие воспоминания, и ровным голосом ответила:

– Когда человек переживает травму, с которой не может справиться, мозг иногда стирает эти воспоминания, чтобы защитить себя. Это не редкость.

– Вы ведь работали с преступниками, верно? – спросила Сокхи. Она говорила спокойно, будто за стеной не было людей, готовых их убить. То ли нарочно пыталась сохранять невозмутимость, то ли у нее был другой мотив. – Зачастую преступники тоже заявляют, что ничего не помнят. То ли были пьяны, то ли для них самих это был шок. Как вы определяете, врут они или нет?

Суён на мгновение задумалась. Да, она встречала немало преступников, утверждавших, что ничего не помнят. Опираясь на свой опыт, она медленно ответила:

– Сначала я им верю. Психолог не должен судить, это работа прокуроров и судей. Моя цель – снизить вероятность повторного преступления. Даже если забыть, совершенное остается фактом. Первый шаг – помочь взять на себя ответственность. Только потом можно понять, почему это произошло, и предотвратить повторение.

– Взять на себя ответственность… Люди вообще так делают?

– Сначала – нет. Вначале сопротивляются.

– Тогда в какой момент это сопротивление ломается? Когда они признают свою вину?

Момент признания вины… Для каждого он разный. Даже когда вина была неоспоримой, лишь немногие признавались Суён в своих преступлениях. Возможно, боялись, что признание каким-то образом повлияет на ход следствия или изменит исход суда. Некоторые преступники бесстыдно перекладывали ответственность на жертву – до такой степени, что это вызывало ярость.