Книга Приближение, страница 14 – Довон Ко

Как сейчас.

Сокхи замерла, перелистывая страницы допросного протокола. Первое убийство…

У нее была феноменальная память. Если бы ее попросили пересказать содержимое папки от первой до последней страницы, она бы сделала это без единой ошибки.

Но вот эмоции и чувства – другое дело. Они выцветают – как старые фотографии. Какими бы ужасными ни были воспоминания, со временем они блекнут.

Сокхи закрыла глаза.

Чтобы вспомнить эмоции, она начала с воспоминаний об ощущениях.

Солнце быстро село, и горный воздух похолодел. Обычно лес пах хвоей, но сейчас он был наполнен запахом крови. Сокхи сидела на груди потерявшего сознание мужчины. Камень, который она держала в обеих руках, был покрыт мокрым мхом и грязью. Не обращая внимания на сломанные, кровоточащие ногти Сокхи сжала камень покрепче и с силой опустила на лоб мужчины.

Она ощутила под руками крушение чего-то мягкого и одновременно твердого. Брызнула горячая жидкость. От боли мужчина пришел в сознание и попытался сопротивляться, но Сокхи снова приложила его камнем.

В тот миг в ее голове оставалась только одна мысль: «Если я проиграю, то умру!»

С каждым ударом по рукам пробегала дрожь. Тело мужчины судорожно задергалось, после чего задрожало и, наконец, обмякло.

Сокхи посмотрела на его размозженную до неузнаваемости голову. Дыхание у нее вскоре успокоилось. Испытывала она раскаяние, страх или тревогу из-за того, что убила человека? Трудно сказать. Но на ум пришел вопрос, который с тех пор не давал покоя: «Можно ли избежать преднамеренного убийства?»

Мужчина был насильником и опытным убийцей, однако даже он не смог справиться с шестнадцатилетней девчонкой, которая твердо вознамерилась его убить. Насколько более беспомощными были его жертвы? Например, дочь владельца этой горы, которую он изнасиловал и убил?

Сокхи помнила ее руки. Белые, нежные, теплые и приятно пахнущие. Каждый раз, когда та протягивала к ней ладошки, Сокхи хотелось спросить: «Почему ты так добра ко мне?» Но она никогда не спрашивала.

Сокхи всегда держалась особняком. Ни с кем не сближалась и не стремилась сблизиться и в конце концов стала объектом для пересудов. Семья, в которой она жила, держала скотобойню. По утрам, перед школой, Сокхи наблюдала за тем, как течет кровь, и запах ее впитывался в кожу, одежду, волосы. Когда кто-то наконец узнал о скотобойне, слухи разлетелись мгновенно. С того дня, стоило Сокхи пройти мимо, кто-то обязательно корчился и театрально давился, словно его вот-вот вырвет.

Однако все это не имело значения. После смерти матери Сокхи жила с ощущением, будто все происходящее – это просто затянувшийся сон, который вот-вот закончится. Ее отправили из дома родственников в приют, ее травили другие дети, ее без объяснений переселяли из одной семьи в другую – однако все это не имело никакого значения. Пока Сокхи считала происходящее просто сном, то могла принять все, что с ней происходит.

С годами убеждать себя в нереальности происходящего становилось все сложнее, но она все равно надеялась, что завтра проснется в своем доме – там, где ее будут ждать мама и папа.

Реальность напоминала зыбкий сон, который в любой миг может исчезнуть, и потому Сокхи держалась отстраненно, ни к чему и ни к кому не привязываясь. Единственной, кто мог подойти к ней, запросто взять под руку или положить голову ей на плечо, была ее одноклассница Хён. Хён должна была учиться в старшей школе, но она попала в аварию и долго пролежала в больнице, из-за чего не успела выпуститься. Сокхи не слушала большую часть ее болтовни. Тогда весь ее мир был сосредоточен на преступлениях. После занятий она пропадала в школьной библиотеке. Ее интересовали книги по криминалистике, судебной психологии, анатомии и биологии. Отчасти это было связано с тем, что ее отец был детективом. Отчасти – с попытками понять, что произошло в ту ночь.