Книга Приближение, страница 26 – Довон Ко

Пока он тянулся ниже, его внимание на секунду ослабло. Сокхи лихорадочно нащупала под грудью крупный камень и впилась в него пальцами, раздирая ногти.

Шанс выпал раньше, чем она ожидала. Стоило мужчине схватить ее за плечо, чтобы перевернуть, как Сокхи швырнула ему в лицо пригоршню земли. Он дернулся, замешкался, и тот же миг она подняла камень и со всей силы обрушила ему на голову.

Мужчина пошатнулся и рухнул, но Сокхи не остановилась. Перехватив камень обеими руками, забралась сверху и начала молотить по голове, снова и снова. Скользкий, покрытый мхом камень с глухими ударами вминался в его череп, пока что-то внутри не треснуло, а на кожу не брызнуло что-то теплое и вязкое. Глухие удары слились с влажными, омерзительными хлюпающими звуками. Когда тело под ней наконец обмякло, в лесу уже воцарилась кромешная тьма. Скользкий, пропитанный кровью камень выпал из ее ослабевших рук и шлепнулся в траву. Воздух, еще недавно наполненный свежестью зелени, теперь густо тянул запахом крови.

Сокхи спустилась к дому Хён.

Первой ее увидела мать Хён. Увидела – и застыла в ужасе: Сокхи была вся в крови. В ее глазах мелькнула страшная догадка. Вскоре выбежал отец Хён – и тоже замер, глядя на залитую кровью девушку.

Сокхи молча повела их обратно в горы. Сгущалась тьма. Луч фонаря осветил изуродованный труп мужчины, и родители Хён остановились как вкопанные.

Перед схваткой Сокхи успела включить диктофон и записать его бессвязные бормотания. Казалось жестоким заставлять их это слышать, но выбора не было. Они должны знать. Запись проигралась до конца, и Сокхи выключила плеер. Голос ее звучал спокойно:

– Он пытался убить меня.

Она опустила глаза на руки, покрытые запекшейся коркой. От крови они казались чужими, грязными. Провела ногтями по коже, соскребая засохшие пятна. Крошки крови осыпались, но она продолжала тереть все сильнее.

Мать Хён взяла ее за руки. Ее прикосновения были такими же мягкими и теплыми, как прикосновения Хён.

– Меня теперь посадят? – тихо спросила Сокхи.

По щекам женщины покатились крупные слезы.

Но в этих заплаканных глазах Сокхи увидела решимость. Вновь всхлипнув, она произнесла с неожиданной уверенностью:

– Нет. Я не позволю.

Слезы падали на руки Сокхи, смешиваясь с засохшей кровью. Женщина снова заплакала.

– Мне жаль… и спасибо, Сокхи.

Сокхи не знала, что сказать, поэтому просто молчала. Чуть поодаль отец Хён упал на землю, закрыв лицо руками, и тоже зарыдал. В темнеющем лесу Сокхи просто сидела рядом с ними, заняв место их потерянного ребенка.

В ту ночь на горе появилась первая могила. В полицию никто не сообщил.

Год спустя, в семнадцать лет, Сокхи подожгла место, которое называлось «скотобойней». Точнее, устроила взрыв газа. Это был единственный способ освободиться – и от старшего брата, и от операционного центра Ённама.

А потом, в двадцать, приняв решение отомстить, она снова начала наведываться в тот дом.

Когда Сокхи, которую все считали погибшей во взрыве, вдруг появилась, родители Хён застыли, будто увидев призрак. Но вскоре, не требуя никаких объяснений, просто крепко ее обняли.

С тех пор Сокхи время от времени заглядывала к ним. Их отношения были странными. Они были благодарны ей, но при этом испытывали тревогу – как будто боялись ее инстинктивно. Сокхи это понимала, но продолжала приходить. До тех пор, пока они бы сами не попросили ее остановиться.