Книга Приближение, страница 84 – Довон Ко

Зачем Пёнуну рушить то, что он сам же и построил?

Но что, если все дело в его сыне?

Кёнхён родился в браке с женщиной, которую Пёнун боготворил с юношеских лет. Она была его первой любовью. Возможно, из-за того, что сам Пёнун был сиротой, он всегда мечтал о семье и дорожил ею превыше всего. После смерти жены от рака он был полностью раздавлен. Тогда Тэхван сказал ему: «Ты должен жить хотя бы ради сына», – и только после этого Пёнун сумел взять себя в руки, собраться и жить дальше.

Возможно, после смерти сына Пёнун умело скрывал свою обиду, но все это время точил нож.

Тэхван снова запустил видео.

– Символичное место, не находишь? Дом друга, которого ты убил.

– Зачем мне было убивать Кёнхёна? Он был моим самым старым другом.

– Записи Ким Чису показывают другое.

Сончжун промолчал.

– Ким Чису. Он исчез в апреле, да? Причем исчез так удачно, что никто не мог его найти. Где теперь все документы, которыми он занимался?

Ким Чису… Имя распространенное, но в этом году пропал только один Ким Чису. Тэхван уже подозревал, но теперь сомнений не осталось. Женщиной за кадром была Ём Сокхи – той самой убийцей. Но как? Разве она не находится под арестом? Тэхван лично приказал Кэчжину следить за этим делом.

– Нуна, загляни в мой список контактов и посмотри, сколько там Ким Чису, – сказал Сончжун. – Их слишком много, поэтому я без понятия, о ком ты говоришь.

Раздался долгий, тяжелый выдох, и Сокхи с безразличием спросила:

– Это твои последние слова?

– Я не могу просить прощения за то, чего не совершал. Я правда ни при чем.

Белая ладонь снова потянулась к его лицу.

Сончжун дернулся, раздраженно тряхнув головой, но не смог помешать ей снова заткнуть ему рот. Тихо напевая, Сокхи нежно убрала со лба мальчика влажные пряди волос.

– Какое облегчение. Я боялась, что ты начнешь рыдать и умолять о пощаде. Если бы ты сломался, мне было бы тяжелее.

В ее голосе слышалось искреннее облегчение, а эта странная заботливость была почти невыносимой.

Тэхван уже собирался выключить видео, но тут Сокхи обратилась прямо к нему.

– Вы еще с нами, господин депутат?

Камера медленно отодвинулась от Сончжуна. Тот обессиленно обмяк и привалился к стене.

Голос Сокхи продолжил:

– Бывший судья, а вырастил преступника… Какое разочарование. Хотя удивляться тут нечему. Вы ведь не только Ённам, но и все обнищавшие городки превратили в свои личные ульи и годами собирали с них мед.

Ее тон оставался мягким, почти насмешливым.

– Если честно, меня куда больше интересуете вы, нежели ваш сын. Нам есть о чем поговорить. – Она выдержала паузу, а затем добавила: – У вас есть час. Если примете решение – позвоните на этот номер. Ну а если не позвоните… Я расценю это как отказ и начну публичную казнь вашего сына. Надеюсь, вы нашли это видео не слишком поздно. Потому что мой палец уже на спусковом крючке.

На этом видео оборвалось.

Тэхван глубоко выдохнул. Сейчас он думал не о своей жизни и даже не о жизни сына. Он думал о своей политической карьере. Политика – это всегда борьба за общественное мнение. Даже из этой безумной ситуации можно извлечь выгоду. Но стоит оступиться всего на шаг – и все рухнет.

Положив наушники обратно в кейс, Тэхван начал машинально постукивать телефоном по колену.

Ём Сокхи, значит? Хотя, судя по всему, это даже не ее настоящее имя.