Книга Тайна мыса Пицунда, страница 106 – Николай Свечин

Лыков отозвал помощника на берег моря, и они начали совещаться. Как быть? Отряд в целом собран, еще два-три человека ожидаются со дня на день. Но их прибытие ничего не изменит, а время дорого. Главный вопрос: уплыла ли «UB–7» или выжидает дневку в подводном положении, а ночью опять вернется в бухту? Если на ее борту прибыл Якке-Абраксас, то лодка должна вернуться. И за майором, и за двумя офицерами, если они понравятся разведчику. Значит, есть шанс атаковать ее и потопить с помощью горной пушки, что спрятана в сенном сарае. Но как не спугнуть «семерку»? Когда шпионы ждут субмарину, у них наготове два станковых пулемета и взвод стрелков. Надо обезвредить их до прихода лодки. У Лыкова всего двадцать пять человек. Можно внезапно напасть на окоп и захватить пулеметы. Но сделать это бесшумно вряд ли получится, а пальба спугнет «у-бот». Да и казарма стрелков пока не обнаружена. А другие охранники бухты, черкесы? Их тоже не менее пятнадцати. А дача с диверсантами? А радисты? А пикет на восточном мысе? Численное преимущество на стороне противника, у русских в козырях только внезапность.

Пока сыщики судили и рядили, из-за мыса вылетела моторка и быстро приблизилась к лагерю. Из нее выскочил на берег есаул Гнатченко. Глаза у него были по три копейки. Разведчик оглянулся на рулевого-черкеса и сказал шепотом:

– Господа! Что я видел ночью!

– Лодку, – подхватил статский советник, отводя его подальше от берега.

– Точно! Как вы догадались, Алексей Николаевич? Слышали шум мотора?

– Нет, она шла на малых оборотах, сюда шум не долетал. Я тоже видел лодку, Адриан Евграфович. Вон с той горы.

Гнатченко оглянулся через плечо:

– Высоко. Я бы туда ночью не забрался.

– Ночью и я бы не забрался. Поднялся днем и затаился до темноты. Вы как видели, из окна или подошли к берегу?

– Подойти было нельзя. Перед домом встал черкес с винтовкой и запретил выходить.

– Когда именно это случилось? – уточнил Лыков.

– В одиннадцать часов.

– Вот! А посудина появилась в двенадцать. Значит, они блокируют бухту за час до появления гостей. Чуете, господа, куда клоню?

– Нет, – хором ответили Азвестопуло и Гнатченко.

– Сядем, – предложил им начальник.

Троица уселась на ствол поваленного бука, и Алексей Николаевич начал инструктаж:

– Завтра бухту Мюссеры надо прибирать к рукам. Нас двадцать шесть, из которых трое офицеров и «доктор» квартируют в самой бухте, остальные снаружи. Черкесы Шаиба-оглы держат вооруженный караул лишь на восточном мысе, охраняют от лагеря «дезертиров». На посту стоит один человек с винтовкой, его сменяют каждые четыре часа. Западный мыс считается у них безопасным. Днем караул отдыхает в сторожке, но время от времени патрули ходят по окрестностям и смотрят, все ли в порядке. В охране насчитывается полтора десятка человек, состав постоянный, они знают старожилов бухты в лицо.

В одиннадцать часов, уже в темноте, часовой блокирует дачу с офицерами. Одновременно на оба мыса поднимаются прожектористы. Стрелки занимают окопы и готовят к бою два пулемета «максим». А к пакгаузам сходится рабочая команда примерно из десяти человек, готовится к приему и передаче грузов. В двенадцать загорается освещение, и включаются сначала проблесковые рефлекторы, а затем прожекторы. Лодка в это время уже стоит у входа в бухту в надводном положении.