Книга Последняя жертва озера грешников, страница 40 – Марина Болдова

— Почему сразу с женой и сыном не уехал?

— Дела оставались.

— Стоп! Где твой мобильный?

— В избе, в бидоне на полке, у самой стены, я же говорил.

— Не было там телефона, я все обшарила!

— Значит, твои упыри забрали, — рассмеялся Леха. — Я б вернулся туда, но стало совсем худо, понял, что не дойду. Я же сюда от источника случайно вышел, ничего не соображал от боли. Прямо к твоему дому. Кстати, когда очнулся и тебя увидел — решил, уже того, кончился, — улыбнулся Валевский.

Ляне вдруг быстро показали и убрали картинку — она валяется на койке в избе, одна рука свешивается до пола. Двое шарят по навесным полкам, один сбрасывает бидон на пол, наклоняется. Выпрямившись, отдает другому мобильный. Бидон ставит на место.

— Поживешь еще… Леха, мне идти пора, — попыталась Ляна подняться со столика. Голова закружилась, она стала падать на Валевского. Тот успел подхватить ее здоровой рукой и аккуратно усадил рядом.

— Не, не дойдешь, — Валевский покачал головой. — У тебя здесь совсем ничего съестного нет? Запасов каких-нибудь, дачница ты наша…

— Ага, погреба набиты. Недалеко тут, в усадьбе Фандо. Знаешь, где это?

— До трассы ближе, наверное.

— Вот именно, — чуть не заплакала Ляна, вспомнив подвалы под гостевым домом, где на стеллажах рядами стоят банки с домашними заготовками, которыми увлекается жена садовника. «Это мой спорт!» — говорила та, когда над ней посмеивались. Сейчас бы одну баночку с вареньем…

— Мечтаешь?

— Пошли! — вдруг приказала она: перед мысленным взором встала картинка — другой подвал, полки, ряды банок. Соседний дом, который стоит на высоком берегу. Спуск в подвал…

Двум калекам достать вожделенные банки оказалось не так-то просто. Ляна решила, что в подпол полезет сама, потому что лестница вниз выглядела хлипкой. И правильно, некоторые перекладины деревянной лестницы сгнили, но главный сюрприз ждал ее в конце пути — не было двух нижних. Ляна повисла на руках, ее роста не хватало, чтобы достать ногами до земляного пола. Вместо того, чтобы расстроиться, она рассмеялась. Зажмурившись, она отпустила обе руки сразу и упала на что-то мягкое. На ощупь Ляна определила, что это, скорее всего, рыболовные сети.

— Жива? — без тени беспокойства спросил Леха.

— Нет, убилась тебе на радость, — съязвила Ляна, немного обиженная равнодушным тоном нового знакомца. И подумала — а ему же выгодно, если ее не станет — никто о нем не узнает. Сейчас вот крышку погреба опустит, а сверху — стол дубовый, и — прощай, Лянка. «Не опустит», — прозвучал в голове уже знакомый голос.

— Что там?

Ляна не ответила. Примерное расположение полок она помнила, но в полной темноте резкие движения делать опасалась — банки-то стеклянные.

Когда Ляну, кое-как помогая одной рукой, на свет божий вытащил Леха, оказалось, что в импровизированном рюкзаке, который смастерила из какой-то тряпки, она принесла шесть банок. Но только в двух из них оказалось засахарившееся варенье из лесной земляники. Четыре были с солеными грибами, которые есть было опасно.

— Я тут пошарил немного… — Леха совсем не выглядел смущенным.

Ляна с удивлением смотрела на Валевского. «Вот как. С какой целью шарился в чужом доме, интересно? — задала она мысленно вопрос. — Любопытство или ты, Леха, все же вор? Может, и убийца?»