Книга Последняя жертва озера грешников, страница 58 – Марина Болдова

Валевский верил в судьбу. Безоговорочно. Если что-то не получалось, не сопротивлялся, отступал. Значит, не его. Кому-то нужнее, да и бог с ним. Верил, что не бывает случайных встреч, расставаний, покупок, потерь материальных. Он с болью, но принял раннюю смерть бабушки, ему тогда едва исполнилось восемнадцать. Не сломался. Он даже ложь жены оправдал, что с нее взять — слабое существо, бесконечно любимая и избалованная дочка рано овдовевшего отца. Возможно, женился бы по любви, тогда не простил. Но даже в этом случае отпустил бы с миром точно. Без скандалов и обид. Не мог Алексей понять тех мужиков, которые устраивают разборки с бывшими женами и подругами! Ты же сам ее выбрал, если уходит — твоя вина, не дал ей того, что ее душа просит. Холодно рядом с тобой. Ну, а если невмоготу вместе — сам уходи. Значит — не твоя она судьба.

О своей жене Валевский знал точно только одно — он ей нужен. Пока нужен, будет рядом.

С Ляной за эти несколько часов он прожил жизнь. Не свою — ее. До такой степени принял ее в свою душу, что отпустил сейчас, словно оторвал часть самого себя. А она и не заметила…

«Дорогу к трассе сам не найду, надо идти к источнику, как Ляна объяснила. А уж от него к избе. Спущусь к реке, там рыбаки, если что, найдут. Или живого, или труп, уж как пойдет», — подумал невесело.

— Итак, ты открыла счет… — напомнил задумавшейся Ляне Сотник. Раньше он смутился бы от ее пристального взгляда, сейчас же только нетерпеливо кивнул — мол, слушаю.

— Да… я привязала карту. Отошла от оператора и вспомнила, что у меня наличных нет вообще, а я хотела в храм зайти. Сняла в банкомате пять тысяч, вызвала такси до дома. Но пока ехала, про храм забыла. Миша, у меня тот день, как в тумане, понимаешь? Валевский спросил, заперла ли я за собой дверь, когда вошла. А я не помню! Она захлопнулась и все.

— Твой замок спичкой открыть можно. За тобой в очереди к банкомату кто-нибудь стоял?

— Или я такая дура, или вы с Валевским сговорились! Об этом же спросил и он. Женщина стояла, точно. Молодая, очень красивая. Поэтому и запомнила. Странно, но я тогда подумала, что уже видела это лицо и совсем недавно. Именно лицо, а не женщину в полный рост. Впрочем, в моем состоянии глюки были неизбежны.

Сотник отложил нож, которым чистил картошку, и взял свой мобильный.

— Эта? — показал он фото с паспорта Натальи Олейник.

— Да! А кто это?

— Одна из банды квартирных мошенников. Об этом позже. Вспоминай дальше.

— Куда же я вляпалась? — воскликнула Ляна в отчаянии.

— Ты жива, а это главное. Что ты делала дома?

— Дома? Собирала вещи. В одиночестве! Игрушки Любочки…

— Опусти подробности! — резко оборвал ее Сотник, боясь, что она, начав думать о дочери, уже не сможет сосредоточиться. Он видел, что Ляна устала, но был уверен, что сначала ее нужно накормить, а потом уж пусть спит. До утра. А он будет сторожить ее сон и думать, что делать дальше.

— А? — словно очнулась Ляна. — Да… я была в комнате, которая напротив кухни. Там, где я раньше принимала людей… Знаешь, она теперь совсем иначе выглядит, ты же помнишь, как там было? — вдруг оживилась она.

— Помню. Темно и страшно, — пошутил он.

— Ой, не ври. Это Фандо испугался, когда впервые туда зашел. А ты-то?

— Я — нет, — улыбнулся Михаил, живо представив помещение с зашторенными окнами, свечи, запах таящего воска и тихую музыку. На столике — карты… — Что теперь там?