Книга Криминалист 4, страница 102 – Алим Тыналин

Осталась только мушка на конце ствола. Черная точка мушки совмещена с прорезью целика. За ними центр мишени. Три точки выстроены в одну линию.

Глубокий вдох. Выдох наполовину. Задержка.

Палец на спусковом крючке. Плавное нажатие, не рывок. Давление нарастает медленно, постепенно…

Выстрел.

Грохот, короткая вспышка, отдача толкнула руки вверх и назад. Рукоятка дернулась в ладони. Пороховой дым повис в неподвижном воздухе.

Опустил ствол обратно на мишень. Мушка, целик, центр. Линия. Вдох, выдох, задержка.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

После шестого патрона я опустил оружие, откинул барабан. Шесть пустых гильз выпали на столик, звякнули о дерево. Горячая латунь. Я вставил четыре оставшихся патрона, закрыл барабан.

Поднял оружие.

Седьмой выстрел.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил револьвер. Откинул барабан, высыпал гильзы. Проверил каморы, пустые. Положил оружие на столик стволом в сторону мишеней.

Вся серия заняла меньше двух минут.

Рядом тоже закончил Стоун. Вытирал лоб платком, руки дрожали. Виски из фляжки не помог точности.

Фрэнк послал парнишку за мишенями.

Тот принес два бумажных круга.

Мишень Стоуна: разброс по всему кругу. Семьдесят одно очко.

Моя мишень: десять отверстий. Все в центральной зоне. Восемь десяток, две девятки. Девяносто восемь очков.

Наступила почтительная тишина.

Паркер подошел, посмотрел на мишень и поднял брови.

— Девяносто восемь. Из служебного «Смит-Вессона» с четырехдюймовым стволом.

Уинтроп взял мишень и поднес к глазам.

— Впечатляет, агент Митчелл. Весьма впечатляет.

Фрэнк улыбнулся и записал результат в блокнот.

— Я же говорил, Джеймс. Лучший стрелок.

Я промолчал. Просто стоял и ждал следующего этапа.

Внутри стало тихо. Меня накрыл тот покой, ради которого я и приехал.

Фрэнк объявил пятнадцатиминутный перерыв.

Участники потянулись к павильону. Тень от навеса давала спасение от солнца, но воздух все равно оставался горячим и влажным. Рубашки потемнели от пота на спинах и под мышками.

На длинном столе стояли два больших стеклянных кувшина с лимонадом, внутри таял лед, конденсат стекал по стенкам. Рядом картонные стаканчики. Кто-то принес ящик пива Budweiser, бутылки темно-коричневые, без этикеток на крышках, в цинковом ведре лед, но уже почти растаял.

Я налил себе лимонад. Холодный, кисло-сладкий. Выпил залпом и налил еще.

Промежуточные результаты Фрэнк записал на большом листе бумаги, прикрепленном кнопками кдеревянному столбу навеса:

Митчелл — 98, Паркер — 96, Уинтроп — 92, Винстон — 80, Уитакер — 79, Хадсон — 78, Стоун — 71, Ридли — 77, Грин — 72, Уитни — 65.

Все подходили и смотрели. Мое имя стояло первым.

Уинтроп подошел ко мне с бутылкой пива в руке.

— Агент Митчелл, я слышал что вы участвовали в переговорах по угону самолета в Майами. Это правда?

— Да, судья.

— Фрэнк упомянул об этом, но в прессе не писали имен. Девяносто пять пассажиров на борту, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— И вы убедили угонщика сдаться? По радио, из диспетчерской?

— Да. Переговоры длились долго. Угонщик ветеран Вьетнама, посттравматический синдром. Хотел направить самолет в океан.

Уинтроп покачал головой.

— Господи. И вы его остановили.

— Нашел аргумент. У него двое детей. Он не мог оставить им такую память об отце.

Уинтроп внимательно посмотрел на меня. Глаза за стеклами очков умные и понимающие. Взгляд судьи, привыкшего оценивать людей на скамье и вне ее.