Книга Дочь поэта, страница 86 – Дарья Дезомбре

— Да? И где, прикажешь, в таком щеголять, а? Бегать в этой юбчонке по берегу залива? Или вот: заявиться на поэтический вечер на Мойке, двенадцать в ужасе в розочках?

Он потряс «ужасом в розочках» перед доброжелательным лицом старшей дочери. Анна не моргнула. Я вскочила.

— Давайте, я ей все отнесу.

— И, умоляю, постарайтесь отыскать чеки! — крикнул он мне вдогонку.

Я поднималась, оббивая углами красочных пакетов стену. Положим, беременна именно Валя, размышляла я. Тогда ничего удивительного в этих покупках нет: женщины под влиянием гормонов способны на многое. Странна реакция ее мужа, который в данных обстоятельствах должен был проявить себя снисходительнее, а он…

— Можно? — Я просунула голову в дверь. Диспозиция была ожидаемой — заплаканная Валя на кровати, Алекс — с сигареткой в углу рта, у распахнутого окна.

Всхлипнув, Валя подняла на меня глаза и кивнула: входи.

— Олег Евгеньевич попросил найти чеки. Возможно, вещи получится отдать обратно?

Валя испуганно вскинулась:

— Чеки?

— Обойдется твой Евгеньевич. — Алекс раздавила сигаретку о блюдце чашки с остатками чая, забытой на подоконнике. — А ты не реви.

В ответ Валя опять отчаянно всхлипнула. Алекс вздохнула.

— Тебе бы сходить куда-нибудь. Развеяться. Вон юбку свою выгуляешь.

— Одной? — подняла на нее испуганные глаза Валя.

— Почему одной? Возьми подружек.

Валя опустила голову. Алекс переглянулась со мной.

— У тебя друзья-то есть?

Валя молчала, спрятав глаза.

— Ясно. — Алекс села рядом на постель, приобняла мачеху за плечи. — Ну хочешь, я с тобой буду дружить?

Валя подняла на Алекс взгляд, полный такой детской надежды, что на секунду мне стало ее жаль: Господи, как она еще выжила в этом жестоком мире. Бемби на антидепрах.

— Я плохо себя чувствую, — прошептала она. — Особенно в последнее время.

Валя замолчала, Алекс повернулась ко мне и сделала чуть заметный жест рукой — иди отсюда. Нам надо поговорить по-семейному. Я послушно сделала пару шагов назад, вышла и прикрыла дверь — поглощенная друг другом парочка этого, казалось, даже незаметила.

— Что конкретно у тебя болит? — услышала я голос Алекс, уже спускаясь по лестнице.

Похоже, это и стало началом прекрасной дружбы.

Благополучные мужья всегда уверены, что у их жен есть все для счастья. Счастье в данном случае включает весьма ограниченный (и весьма относительный!) набор удовольствий в виде все тех же детей, кухни и церкви (поменяйте, со скидкой на эпоху и уровень доходов, кухню и церковь на светскую жизнь: рестораны — отпуск — абонемент в спортклуб, нужное подчеркнуть).

Не знаю, что уж там предполагал насчет своего брака Алексей, ведь даже Анне он не смог обеспечить триединства: киндеры в их паре отсутствовали. Вернемся к Алекс, девушке с амбициями, которая предъявляет к счастью требования более серьезного порядка. Мне такие себе и не представить. Зато очевидно, что в этот список не входит необаятельный мужчина средних интеллектуальных и моральных достоинств — ее зять.

И еще казалось вполне логичным, исходя из характера персонажа, что истерика, свидетелями которой мы с Валей стали на даче, рано или поздно сменится шантажом. Хотя бы оттого, что два этих средства — истерика и шантаж — оружие слабых. А подобные Алексею герои только и могут, что колебаться маятником от одного ко второму.