Книга Мой босс - катастрофа, страница 47 – Оливия Лоран

Рома хмурится и, кажется, даже немного злится, приподнимаясь с места, но смотрит на меня с беспокойством.

— Вика, это не увольнение… — поясняет спокойно, на деле же нагло врет, будто фразу «тебе пора уходить» можно понять как-то по другому…

— Я пять лет строила карьеру! — выговариваю твердо. — Хочешь, чтобы я бросила своих подчиненных? — Подняться со стула всё же выходит, правда, опираясь руками на рабочий стол Ромы. — И куда же мне теперь…

— В декрет, Вика! — перебивает меня Островский и выразительно косится на мой живот. — Ты хочешь в офисе рожать? Тебе ведь даже ходить сложно! — закончив меня отчитывать, он сводит брови и резко меняется в лице: — Вика…

— Ты считаешь меня толстой…

Рома быстро огибает стол и за считанные секунды оказывается рядом, глядя в мои глаза, в которых собираются слезы.

— Я так не говорил, ты прекрасно выглядишь, — утешающе гладит меня по волосам, осторожно обнимая. — Но сейчас мы обсуждаем твой декрет в последний раз. С завтрашнего дня ты будешь дома.

Мое желание поспорить остается невысказанным — я прислушиваюсь к своим ощущениям в теле и мысленно начинаю считать интервалы между предполагаемыми схватками. Черт, это точно они!

— У тебя сегодня есть запланированные встречи? — интересуюсь вроде бы спокойно, пытаясь дышать ровно.

— Через полчаса и еще одна вечером. Хочешь домой? — спрашивает с надеждой в голосе.

Рома настороженно вглядывается в мое лицо, когда я улыбаюсь, будто до сих пор не привык к перепадам в моем настроении.

— Придется отменить, — улыбаюсь шире, игнорируя нарастающее волнение. — Кажется, я рожаю.

Через несколько минут мы уже выезжаем с парковки офиса. Рома до последнего пытается сохранять спокойствие, ловко вклиниваясь в поток машин, но я замечаю, как напряженно он сжимает руль, а вопросы сыплются из него, как из пулемета:

— Что ты чувствуешь? Сильно больно? Ты уверена, что это не ложная тревога?

Мне хочется смеяться, но я только согласно киваю.

Роддом встречает нас запахом антисептика и неожиданной тишиной.

— Всё хорошо, Ром. У меня от волнения даже боль почти прошла, — снова успокаиваю его уже в приемном покое, заполняя анкету.

— Замечательно… — хмурится он и кидает взгляд в сторону дежурной медсестры.

Доктора слаженно принимают меня, аккуратно осматривают, слушают, задают вопросы. Рома в этот момент в прихожей переживает чуть ли не больше, чем я, звонит моей матери и своему отцу, судя по обрывкам разговоров по телефону:

— Да! Прямо сейчас! Нет, уже не до работы... Нет, она спокойно... Да, я всё взял…

Меня увозят в родовую, всё происходит быстро, хоть и страшно, а через несколько часов я уже отдыхаю вместе с крошечным свертком на груди и вдыхаю запах дочки, которым просто невозможно надышаться.

В палату заходит Рома с совершенно растерянным лицом. Он скользит взглядом по мне, останавливается на нашей малышке и осторожно садится рядом.

— Какая она крохотная… — шепчет, словно боится ее потревожить, а затем снова смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Самой счастливой на свете, — расслабленно улыбаюсь. — Хочешь подержать Аню?

Он кивает слишком серьезно и осторожно берет дочь на руки.

— Аня, — повторяет, не отрывая от нее взгляда. — Она такая легкая, — мягко прижимает малышку к себе. — И красивая... Кажется, она похожа на тебя.