Книга Няня для сына олигарха. Миссия:выжить, страница 21 – Ария Гесс, Оливия Лоран

В детстве, едва ударял мороз, я часто ходила на затянутый льдом пруд. И в последнюю прогулку я чудом не отморозила конечности, когда провалилась под лед. Тогда мне сказочно повезло. Местные рыбаки заметили барахтающегося в воде ребенка и быстро пришли на помощь. Сейчас же мне помощи ждать неоткуда…

— Эва!

Знакомый голос, вселяющий уверенность, вынуждает встрепенуться. На мгновение даже дикий холод в сводящих конечностях не ощущается.

Но когда Кирилл кидается ко мне, я вдруг снова паникую.

— Не ходи, провалишься!

Кажется, я родилась в рубашке. Потому что он, игнорируя мои крики, каким-то невероятным образом вытаскивает меня на берег, где нас ждет Тема.

Теплая куртка, накинутая на плечи поверх моей, приятно греет. И пахнет вкусно… А крепкие объятия Кирилла и вовсе распускают жар по телу. Лишь ноги мерзнут и дрожат. Но сказать об этом я почему-то не решаюсь.

Он так растерян случившимся, что никак не может отстраниться и продолжает растирать мою спину ладонями. Будто огонь из меня добыть собирается. А ведь в груди итак уже печет…

Повинуясь немыслимому порыву, обвиваю руками его шею. Пальцами касаюсь затылка и еле сдерживаюсь, чтобы не зарыться в волосы.

— На этот раз ты точно получишь взбучку, — грозится он, утыкаясь носом мне в шею.

Понимаю, почему он злится. По моей вине мог пострадать его сын. И он будет абсолютно прав, если после этого уволит меня. И компенсацию даже не попросишь… Даже руки с его плеч убрать пытаюсь, но он не позволяет.

— Простите, — тихо сиплю, не зная, что еще можно сказать.

Кирилл немного отстраняется и с удивлением заглядывает в лицо.

— Все-таки не успел… — заметив мою растерянность, он поясняет: — И память пострадала, выкаешь тут мне.

Уголки моих губ дергаются в улыбке.

И почему я улыбаюсь? Еще минуту назад была готова разрыдаться, прощаясь с жизнью, а теперь еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. И из объятий теплых не хочу.

Взгляд Кирилла плавно опускается ниже, а затем он и сам склоняется к моему лицу.

Улыбка стынет на губах. Взбунтовавшееся сердце снова дает о себе знать. То оголтело тарабанит по ребрам, то замирает в ожидании. Такими темпами мне скоро потребуется помощь кардиолога…

Трясутся уже не только ноги, но и все тело пробивает дрожью. Зуб на зуб не попадает. Если сейчас он поцелует меня, а тянется он так, что это кажется вполне вероятным, то боюсь, что могу случайно прикусить ему язык.

Теплые губы касаются моей щеки, обжигая кожу. Будто вскользь мажут по виску, и поцелуй приходится куда-то в лоб.

— Напугала, — выдыхает хрипло. — Температура вроде в норме. Пойдем в машину, там Тема нас ждет.

Не делаю никаких выводов, даже не пытаюсь анализировать ситуацию на озере. Не собираюсь думать, почему не сдержала свои шаловливые ручки, когда обнимала и крепко прижималась к Кириллу.

Я же чуть Богу душу не отдала! Могу себе позволить побыть немного безответственной эгоисткой?

Голова болит от пережитого шока, и я сильнее кутаюсь в одеяло. Ноги до сих пор не согрелись, а ночные позывы в туалет меня изрядно замучили.

Заснуть удается лишь под утро, а будит меня ничто иное, как вновь наполнившийся мочевой. Как бы цистит не заработать.

Встаю с кровати, но глаза упрямо не разлепляются. Иду спросонья на ощупь, захожу в ванную и сажусь на унитаз. Какое облегчение… Только рези в животе неприятные, однако.