Книга Няня для сына олигарха. Миссия:выжить, страница 27 – Ария Гесс, Оливия Лоран

— Тем, ты в порядке? Больше она не будет возле тебя, успокойся, — глажу сына по светлой макушке, но он как-то странно жмурится и ерзает в руках.

— Пап, а почему не будет?

— Потому что плохо с тобой обращалась, а я это никому не позволю, даже Эве, — ставлю его на ноги, а сам присаживаюсь рядом.

— Она не плохо обращалась, — жмется малой и в глаза не смотрит. — Это я ей жвачку подсунул и краны везде пооткрывал.

— Что?

Слова шестилетнего сына настолько просты и сложны одновременно, что я, тридцатидвухлетний, никак не могу их переварить!

— А ну посиди-ка ты тут, разбойник, — подсаживаю его на кровать, а сам выхожу из комнаты и достаю телефон.

Первый опыт просмотра камер несколько дней назад не удался… Тогда я случайно попал именно в тот момент, когда Эва была в нижнем белье. И, конечно, я не извращенец, чтобы разглядывать ее так втихую. Решил не смотреть камеры, так как доверял ей, а теперь…

Проматываю моменты съемки на несколько часов назад и смотрю в ускоренном режиме.

Черт возьми, — закусываю губу и зарываюсь в волосы, сжимая пальцами голову, когда вижу все, что происходило дома во время моего отсутствия. И Эву, караулящую Артема возле двери. И как она укрыла его одеялом и поцеловала в лоб. И как расстраивалась, когда пыталась покормить, но он упрямо отказывался. И как… Артем устроил дома армагеддон. Как она отрезает свои красивые светлые волосы, потому что на них прилипло что-то вязкое, похожее на жвачку. Как Артем бьет посуду… Эти перья…

Ну конечно… Поэтому она стояла с веником в руках и в таком виде, словно на неё стая голубей напала.

Черт возьми!

— Артем! — разворачиваюсь, но малого уже нет в комнате.

Иду по коридору, слыша жалобный скулеж.

— То папа, то теперь ты уходишь! Эвешка, открой! — говорит Артем грустным поникшим тоном, пока стучит в дверь комнаты Эвы.

Слышится щелчок, Эва открывает дверь и берет на руки Артема. Ее волосы влажные, одежда чистая, а не тот костюм молодых и пернатых. Видимо, успела принять душ за это время.

— Иди ко мне, Темушка. Я в душе была и не слышала. Давно стоишь тут?

Сердце в груди начинает истерично биться о ребра, а вскипевшая в венах кровь ударяет в голову.

Ну какой идиот. И как это исправлять теперь?

Теперь уже я, словно нашкодивший котенок, который наделал дел, и которого моськой туда ткнули, плетусь к ее комнате, потирая подбородок и подбирая в голове наиболее подходящие фразы для оправданий. Но на уме лишь такие, после которых, уверен, пойду я в лес… шишки собирать.

Так, я ж мужик. Че стоит зайти и извиниться?!

Открываю аккуратно дверь и вижу картину Репина «Приплыли»: Эва лежит на кровати, Артем лежит головой на ее животе и обнимает за талию. Она гладит его по голове и что-то рассказывает. Заметив меня, останавливается и переводит усталый взгляд.

— Уеду утром, если позволите, — произносит отстраненным голосом, что по перепонкам моим режет.

— Я хотел с тобой поговорить…

— А я не хочу, уж извините.

Этот показательный переход на «вы», когда я уже целовал и обнимал ее, дико злит. Хотя и сам виноват, но все равно бесит.

— Я буду ждать тебя внизу с твоим любимым горячим шоколадом и надеюсь, ты дашь мне объясниться и… извиниться.

Она вскидывает удивленно бровь, а потом демонстративно отворачивается, все также копошась в волосах Артема, пригревшегося у неё под боком.