Книга Его наглый друг, страница 116 – Оливия Лоран

Перехватывая ее руки, блокирую возможность отбиваться и нападаю на ее рот.

С жадностью лишаю ее воли, с нетерпением требую ее чувства, с грубостью демонстрирую свои.

Алина не теряется. Будто взбесившись, кусает мои губы. А затем переходит разве что не на вой, когда пытаюсь проникнуть языком в сладкий рот.

Закипаю от злости, не чувствуя отдачи. Яростно стискиваю тонкую талию, наваливаюсь, буквально приклеиваясь к ней всем телом.

Сжимая скулы, вынуждаю распахнуть губы. Не позволяю сопротивляться и кусаю в ответ. А затем толкаюсь языком глубже, слизывая сладко-соленую кровь.

Охваченные безумным желанием, не сразу понимаем, что находимся в комнате уже не одни…

Макс

Дернувшись в последний раз, Алина перестает сопротивляться. Сначала застывает, но потом… двигает губами, скользит языком по моему, провоцируя влажное трение.

И меня накрывает…

Дождавшись ответной ласки, выпускаю ее руки, пуская в ход свои.

— Мое, — отрываясь от нее, впиваюсь пальцами в талию, стирая чужие прикосновения. — Вся моя.

— Зачем так говоришь? — смотрит на меня сквозь слезы. — Когда сам… — осекается.

Разрывая зрительный контракт, обнимаю ее, жму к себе крепче. Она прячет голову у меня на груди и обвивает руками торс.

— Нужно поговорить, — заявляю решительно, но так и не знаю, как объяснить ей главное.

— Раньше нужно было разговаривать. Теперь нет, не нужно. Мне — не нужно…

— Не ври, — толкаю сквозь зубы. — Ничего не изменилось, — поднимаю ее лицо, чтобы видеть глаза. — С прошедшей ночи — ничего.

— Макс, — выдыхает устало. — Слишком много всего… — объясняет сбивчиво, но я не понимаю, о чем говорит. — Я… Мне нужно прийти в себя, успокоиться… Давай поговорим завтра.

— Нет, Алин, до завтра не ждет.

— Ма-а-акс… — тянет вымученно. — Дай мне тогда несколько минут, пожалуйста! Я хочу побыть одна.

Не находя адекватных причин, чтобы отказать ей в просьбе, с трудом, но все же соглашаюсь.

— Ладно, — тянусь к губам, желая сорвать с них хотя бы еще один поцелуй.

Дурея от нахлынувших эмоций, целую не только губы, но и щеки, скулы. Спускаюсь на шею и снова поднимаюсь к губам.

Охваченные безумным желанием, не сразу понимаем, что находимся в комнате уже не одни.

— Хах, значит правда… — смеется застывший в дверном проеме Лёха и качает головой. — Забавно, блядь…

Закрываю спиной Алину, сделав шаг в его сторону.

Сука, какого хрена поперся наверх? Ее искал? Конечно ее…

Вскипаю мгновенно.

Никогда не горел жаждой обладать кем-то всецело. Не ощущал собственнических инстинктов. Сейчас же от этого чувства сознание затягивает яростью.

— Выйдем, — цежу сквозь зубы.

— Зачем? — изображает удивление. — Ой, да ладно вам… Все свои же.

Его показное спокойствие меня раздражает. Шутливый тон и мимолетные взгляды, что бросает на Алину, дико злят.

Но ощущение подрагивающих пальцев, которыми она сжимает мое предплечье, как ледяной душ остужают ярость, смещая фокус на нее.

— Не здесь, Лёх, — толкаю вполне миролюбиво. — Отойдем.

— Бля, Макс, — разражается смехом. — Ну, красавчик, че… Ты ведь предупреждал, а я, как дебил, твердил, что особенная. Теперь вижу. Не зря ты все-таки бросился доказывать. Кстати, трахнул уже ее? Я если что, не из брезгливых, сколько баб делили, заебешься считать!

С-с-сука…

В реальность возвращает пронзительный крик Алины, но и он не способен меня оторвать от так называемого друга. Беснующийся зверь внутри требует больше крови, полагая, что тем самым смогу заглушить собственные эмоции. В действительности с каждым ударом ярость лишь разрастается, затягивая нутро чернотой.