Книга Его наглый друг, страница 17 – Оливия Лоран

Глушу приходы, заливаясь высокоградусным аперитивом, что подоспел как раз вовремя. На горячее хочу ее.

По шкале от одного до десяти, насколько хреновым я буду другом, если опережу Лёху? Мы не раз меняли девчонок, да и вместе раскладывали не одну.

Правда, Русалку я между нами даже мысленно не могу представить. Хочу себе и только.

Почему вдруг ни с хера именно ее Лёха окрестил в будущие жены? Цепляет, не отрицаю. Но это лишь до тех пор, пока девчонка не проявит свою сучность. А она есть в каждой.

И я абсолютно нормально к этому отношусь. Больше раздражают как раз такие, что примеряют нимб, воображая себя святошами.

За одно и мишуру скинем. Считай, делаю одолжение другу.

Утолив жажду, аппетит исчезнет. Ведь так всегда бывает, когда приходит насыщение. И этот случай не станет исключением.

С таким настроем и дожидаюсь окончания ее смены. Удирает мышка, конечно, сразу. Прячется где-то, но из ресторана не выходит.

Не проблема, дождусь в такси.

Следую за ее машиной и как маньячело шагаю по пятам. Шарахается она каждого шороха, но меня в упор не видит.

А когда перехватываю ее у порога общежития, только шипит возмущенно.

Руки убираю сразу же. И не потому, что девчонку не хочу пугать… Самого коротит не слабо даже от такого соприкосновения с ее кожей.

Ее препирательства пускаю мимо ушей и выдвигаю нелепое предложение прогуляться, охреневая порядком и сам от такой идеи.

Ангел перевоплощается и сверлит меня своими чертовыми глазами. Твою ж мать… Глубоко.

— Что, прости? Погуляем? Поговорим? — Ты совсем не в себе? Что тебе от меня нужно? — заводит старую шарманку.

А я, блядь, и сам не знаю, о чем с ней говорить. Перешел бы сразу к действиям.

— Пошли, — толкаю безапелляционно и шагаю в сторону сквера вблизи общаг.

Толи смирившись, в чем я очень сомневаюсь, толи поразившись моей наглостью, а может и от пресловутого страха, что Лёха может что-то узнать о произошедшем тогда в спальне… но она все же двигается следом за мной.

Смотрит прямо перед собой, вытянувшись струной, словно кол в спину вбили, и держится подальше. Практически на расстоянии вытянутой руки.

— Красиво поешь, — зачем-то отвешиваю ей оригинальнейший, сука, комплимент.

Она же, явно удивленная услышанным, поворачивается ко мне лицом. Сцепляемся взглядами. Очередная борьба.

— Почему не приезжаешь? — разбавляю зрительный контакт словами, отмечая как пылает ее лицо. Даже в темноте, под светом одних лишь фонарей, это заметно.

После недолгой паузы, она снисходит до ответа такой скромной персоне как я:

— Работала.

— Ты можешь и днем заскакивать.

Она качает головой, закатывая глаза, словно я сморозил полнейшую ересь.

— Не могу. Что мне там делать, зачем?

Логично. Как и то, что…

— Избегаешь меня?

— С чего бы? — слишком быстро отвечает вопросом на вопрос. А затем берет себя в руки и после тяжелого вздоха заключает с невъебенной скорбью в голосе: — Ты слишком высокого о себе мнения.

Это лишь вызывает усмешку. Но никаких эмоций на лице не отражаю. Лишь говорю очевидное:

— Тебе понравилось.

Значит и я буду у нее первым…

Макс

— Тебе понравилось, — торможу около лавки и смотрю на нее, с диким удовольствием поглощая ее яркие эмоции.

Она же… вспыхивает по-новой. Смотрит прямо в глаза и тут же отводит свой взгляд в сторону. Складывает руки под грудью, на которую я стараюсь не пялиться. А затем отворачивается и идет дальше.