Книга Мой друг, страница 14 – Оливия Лоран

Не думаю. Мне сейчас этот процесс недоступен. Делаю шаг вперед, представляя как вцепляюсь в гриву наглой девицы, вырывая ее жало с корнями и кромсая на мелкие ошметки, но чувствую сопротивление…

Бросаю мутный взгляд на пальцы на моей руке — Саша.

— Уже уходишь? — где-то в голове сквозь толщу слоев стучит вопрос парня.

Теряюсь, путая реальности, вращаясь среди временных пространств.

— Давай проведу, — тянет к гардеробной, принимая решение за меня.

Накидывает куртку на мои плечи, одевается сам. Выходим на воздух, чему я несказанно рада. Постепенно возвращается способность дышать. Отрывисто, рвано, но и этого достаточно, чтобы переставлять ноги, удаляясь как можно дальше отсюда.

Нахожу свое такси, запрыгивая назад, Саша метит следом. Не знаю, что сейчас горит в моих глазах, но он стопорится. Нахожу силы прояснить:

— Сама, — голос свой не узнаю — пугает. Но доносит посыл неоспоримо точно.

Дергаю на себя дверь, откидываюсь на сиденье, опускаю ресницы и утопаю в собственных душевных терзаниях.

— Приехали, — выводит из транса мужской голос водителя.

Спохватившись смотрю в окно, выскакиваю на дорогу и плетусь во двор.

Мама как всегда не спит, дожидаясь меня. Сидит на кухне с кружкой и нервно стучит пальцами по столу.

— Мила! — вспыхивает возмущенно. — Начало первого, на телефон не отвечаешь, почему заставляешь меня… — подходит ближе, прерываясь. — Что случилось, милая? — заглядывает в лицо, обхватывая мягкими ладонями.

— Я к себе, — вырываюсь из хватки.

Иду в душ, привожу себя в более менее стабильное состояние. Путем внутренних переговоров даже удалось добиться правильного решения и не мониторить соцсети. Держусь. Ползу в кровать, как слышу короткий стук в дверь. Ну нееет…

— Доча, чай с мятой, как ты любишь, — плывет ко мне мама, аккуратно приземляя кружку на тумбочку.

Молчит. Садится рядом на кровать и продолжает тихо рассматривать меня тревожным, но ласковым взглядом. Любящим.

Хочу такой взгляд в ЕГО глазах…

— Знаешь, — тихо начинает мама. — Однажды мы с Маришкой так разругались… Мне было шестнадцать, а ей семнадцать на тот момент. Твоей тете нравился парень из параллельного, а я его ненавидела. Ненавидела за то, как он с ней обращался. Он был настоящим засранцем, — смеется тихо. — Они общались, кое-как дружили, вместе проводили время, но когда я слышала, что он ей говорил, так злилась! — задумчиво смотрит в окно. — На двадцать третье она подарила ему книжку, в которой написала чуть ли не любовное послание. Я ее тогда жутко ругала! А он ей, знаешь, что подарил на восьмое марта? — интригует своим вопросом.

— Что?

— Эту же книгу! И приписал к ее посланию свое…

— Какое? — едва дослушав, спрашиваю с интересом.

— Лучше поступай на экономический, в твоем тексте аж две грамматические ошибки! — цитирует важно.

— И что случилось дальше?

— Что-что… Они поженились! — хохочем с мамой, вспоминая о муже тети.

— Дядя ее очень любит… — шепчу, не задумываясь.

— И всегда любил, милая. Мужчина, когда притворяется, что влюблен — внимательный, веселый, старается ухаживать. А когда он по-настоящему любит — превращается в самого настоящего осла.

Тут мы вместе заливаемся смехом. Не замечаю, как допиваю чай, и в груди становится теплее.

— Ты такая красивая, доча. Самая лучшая! — гладит по волосам.