Книга Фиктивные бывшие. Верну жену, страница 63 – Ария Гесс

То, что оголенными проводами проходится по нервам и… вырывают из моих глаз слезы. Я никогда в своей жизни не плакал. Никогда не показывал такую слабость. Никогда и ничто меня не трогало до такой степени, чтобы все мои барьеры упали, и я не смог совладать с эмоциями.

Своими словами она разбила мою душу. Выпотрошила. Вытащила все внутренности и зашила, оставляя внутри пустоту.

И все это результат моих действий….

— То есть ты хочешь сказать, что когда заставил меня поверить в свою любовь, а потом бросил — это означает спасти? Когда ты разбил моё сердце и выкинул — это спас? Когда ты создал вокруг себя такую стену, что даже когда я узнала, что беременна, я не смогла до тебя дотянуться! — кричит она, ударяя меня в грудь. — Я ходила в твой офис, я хотела, чтобы ты тоже узнал о малыше. Я хотела, чтобы у нашего ребёнка были нормальные родители!

Она захлебывается слезами, а я лишь сжимаю кулаки крепче, и жадно хватаю воздух, которого нихрена не хватает.

Слышать правду больно. Больнее, чем осознание того, что если бы тебе предоставили выбор все вернуть назад, то ты бы сделал то же самое. Потому что вариантов не было…

— Я не ограничивал тебе возможность со мной связаться… — хриплю еле слышно. — Я лишь хотел, чтобы тебе было проще меня возненавидеть и уйти живой.

— Поверь, возненавидеть тебя у меня не составило труда. Ни тебя, ни твою семью. Уйти живой? — усмехается она. — Да о чем ты говоришь, черт тебя дери! — она вспыхивает и снова бьет меня по грудьюи своими кулачками. — О какой жизни ты говоришь? Может о той, когда твой отец пришел и чуть ли не за волосы меня тащил, чтобы вырезать из меня Леву? — ее слова проходятся лезвием по сердцу.

Я ожидал чего угодно, но не этого!

— Что?

— Когда я чуть не потеряла нашего ребенка, он пришел ко мне! Предлагал мне деньги! Он предлагал мне лучшую клинику в Швейцарии, чтобы я... чтобы я избавиласьот сына! А когда я отказалась, — она задыхается от слез, — Он приехал к нам домой, запер с охранником маму, а меня…

Сжимаю челюсть, чтобы сдержать внутреннюю агонию, что все равно вырывается из сознания со слезой, скатившейся по щеке.

— Почему не нашла меня… Не сказала! — рычу, и понимаю, что теперь у меня дрожит все: губы, руки, тело… В глазах плывет, а в сознании лишь ее крики воспроизводятся!

— Я на коленях стояла перед ним! — плачет она. — Я умоляла его отпустить меня! Он сказал, что если ты узнаешь о, — она давится словом, — «выподке», то даже шанса не дашь, избавишься от нас. У меня не было вариантов проверять правдивость его слов.

— Лика! — хриплю беспомощно, как собака умирающая. Как же больно все то, что она говорит. Как же режет без ножа.

— Ты ясно дал понять, что вместе с Катериной, а я успела узнать ее характер! Твой отец сказал, что она не потерпит твоего бастарда на стороне!

Я через усилие сжимаю ее сожрогающиеся плечи и снова прижимаю к себе.

— Я так испу- пугалась, — заикается, сжав руками мой свитер. — И сей-сейчас тоже боюсь. Умо-моляю, оставь нас в по-покое. Я-я умираю от мысли, что Ле-Леву у меня заберут. Мо-можешь убить меня тогда сразу.

— Не говори глупостей, Лика. Не говори глупостей, — я успокаивающе глажу ее по голове, тогда как сам еле слова выговариваю.

Злость, ярость, бешеный коктейль из самого чистого, неразбавленного гнева бушует внутри меня, стоит только собрать весь пазл воедино и понять, почему моя любимая жена в таком состоянии.