Книга Запретная для Севера, страница 71 – Ария Гесс

За те несколько часов, что мы летели, я смогла немного успокоиться. Внутренности дрожат от страха, но внешне я словно каменная глыба. Никому не покажу страха. Я сделаю все, что нужно. Надеюсь, Ринат уже дал указание наемникам в срочном порядке ехать в Россию.

Иначе все зря…

— Уведите ее и приведите в порядок, даю не больше часа, — толкает меня Герман в руки каких-то женщин.

Меня моют, расчесывают, одевают в трапециевидное белое платье, расшитое стеклярусом. Пока меня одевают, замечаю следы от удара Германа на ребрах. Кажется, словно одно из них вообще треснуло, потому что до сих пор ноет. Я попросила у девушек обезболивающее, а сама в это время достала припрятанный заранее нож. Я прятала его всю дорогу в нижнем белье, а когда меня отводили мыться, незаметно скинула его под кровать. Сейчас мне выпал шанс спрятать его под пышную юбку.

Когда мне принесли таблетки, я выпила сразу несколько, чтобы заглушить не только внешнюю, но и внутреннюю боль.

Смотрю на себя в зеркало: такая красивая внешне и пустая, похожая на руины, внутри. Словно жизнь высосали, есть лишь цель. И ради неё я натягиваю на себя улыбку и выхожу из комнаты.

Меня приводят в зал, полный гостей: члены кланов, уважаемые люди, есть даже представители власти и правительства, с которыми мафия сотрудничает.

Какая честь. Они почтили своим приходом мою свадьбу. Отец берет меня под руку, а я даже в глаза ему не смотрю. Не потому что не хочу — я не вижу его. Его больше не существует для меня: пустое место, пыль, прострация, которую не вижу, а смотрю сквозь.

Он доводит меня до жениха. Герман выглядит прекрасно: идеальный черный костюм, светлые волосы аккуратно уложены набок, правильные от природы черты лица до ужаса меня раздражают. Как настолько красивое лицо может принадлежать такому чудовищу?

Прекрасный снаружи и гнилой внутри.

Он протягивает мне руку и напрягает лицо. Намекает, что если я испорчу его идеальное представление, то меня ждет ужас этой ночью.

Смешной.

Ведь к ужасам я готова. Надеюсь, что и он тоже.

Улыбаюсь и под его одобрительный кивок вкладываю свою ладонь ему в руку. Она кажется жесткой, шершавой, омерзительной.

Мы садимся за стол, пока регистратор говорит свою речь. Я нервно дергаю кутикулу на пальцах. Страх пожирает меня изнутри. А вдруг Ринат не успеет. Что будет, если меня некому будет вытащить отсюда?

Накал становится сильнее с каждой секундой. Меня душит воздух этого зала, лица этих людей, масляные взгляды, от которых возникает желание помыться.

Я считаю.

Снова считаю про себя, ожидая окончания проклятого вечера.

И когда мы подходим к той части, когда должны произнести свое согласие, что-то идёт не так.

Гул машин.

Выстрелы автоматов.

— Твою мать, — это уже говорит Герман, сжав кулаки на столе. — Продолжай! — рычит регистратору.

— Но…

— Продолжай, сказал! — выходит из себя Герман, стукнув по столу. Я вижу, как его распирает, я вижу, как он нервничает. Это означает только одно.

Он здесь.

И это очень, очень, очень ПЛОХО!!!

— Если рыпнешься или согласишься уйти с ним, я тебя закопаю, — слышу над ухом, когда Герман силой притягивает меня на себя.

— Ты мне угрожать будешь, что ли? Ублюдок!

Гости прячутся под столы, охрана оккупирует помещение, за стенами которого что-то происходит, но никто не рискует узнать, в чем дело.