Книга Запретная для Севера, страница 95 – Ария Гесс

Мама вздрагивает, ее глаза расширяются от ужаса, а я не знаю, как дышать. Воздух словно в одну секунду выкачивают из легких. По лицу стекает слеза, но сейчас не моё состояние важно…

Мама… Ее начинает трясти.

— Герман, — продолжает Северин, и каждое его слово — словно удар молота по маме, по мне, по нашим жизням, — он действительно убил Святославу, — говорит с сожалением, скривив лицо.

В этот момент мир вокруг рушится. Мама кричит, вырывается, бьет Северина в грудь. Ринат сдерживает ее, но она впадает в такое состояние, что ее начинает всю трясти, а по лицу градом текут слёзы.

Пошатнувшись, она оседает, и Ринат едва успевает ее подхватить.

— Я увезу ее отсюда, а после того, как она придёт в себя, мы вернемся к разговору. Ты идёшь с нами? — строго спрашивает меня Ринат, и когда не видит в моем лице согласия, кивает, забирает на руках маму и уходит.

Я же стою словно вкопанная, не в силах пошевелиться. По лицу текут, словно разъедающая кислота, слёзы. Мой взгляд прикован к Северину.

— Ты не сказал ничего нового, я всегда знала это, — я смахиваю с глаз слезы. — Но… Ты, — выдыхаю, и мой голос дрожит. — Ты оставил Захару жизнь? Даже после того, что он убил твоего брата?

Северин смотрит на меня с болью в глазах.

— В своей жизни я руководствуюсь только справедливостью, Серафима. Которая, к сожалению, почему-то обошла стороной тебя саму. Именно за это я и грызу себя сейчас. Я дал тебе уйти, потому что посчитал, что ты достойна человека, который бы тебе верил.

Его слова словно бальзам проливаются на мою израненную душу. Все эти дни я думала, что он отпустил меня из-за отсутствия чувств, но сейчас… Сейчас я понимаю, что он сделал это, потому что его сердце тоже разрывалось от боли, от вины, от осознания собственной неправоты.

— Мое сердце давно сделало выбор за меня, — говорю я, и по моим щекам начинают течь слезы. — И оно выбрало самого достойного мужчину на свете.

Я делаю шаг к нему, затем еще один, и вот я уже бегу. Бегу к нему, к его сильным рукам, к его горячим губам. Я запрыгиваю на него, обвивая его торс ногами, и впиваюсь в его губы. Это поцелуй отчаяния, соленый поцелуй прощения, поцелуй безумной, всепоглощающей любви. Мои руки зарываются в его волосы, тянут, прижимают его ближе. Я чувствую, как он отвечает мне, как его руки крепко обхватывают мои ягодицы, прижимая к себе, словно боясь отпустить. Как его язык клеймит и показывает, что вот он… момент, когда он перестает сдерживаться. Когда он ясно показывает, что я его.

Северин прижимает меня к ближайшей стене, продолжая безумно целовать. Его губы обжигают мои, его язык исследует каждый уголок моего рта, вызывая дрожь, что пробегает по всему телу. Я отвечаю ему с той же страстью, той же жаждой, что копилась во мне долгие годы.

Я так скучала… я всегда представляла, как это будет, но в жизни… его поцелуи вкуснее, его прикосновения жарче, его дыхание будоражаще.

Издаю гортанный прерывистый стон, когда он сильнее прижимает меня к себе, и я чувствую его член, толкающийся между моих ног. Это осознание вызывает новую волну желания, и я начинаю двигаться бедрами, инстинктивно ища большего контакта.

Мне мало. Его мало, касаний мало, поцелуев мало!

Северин отрывается от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горят темным, опасным огнем. Он смотрит на меня так, словно хочет поглотить, а я показываю, что совсем не против поддаться.