Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 66 – Настя Ильина

— Я немного опоздал, прошу извинить меня, — садится напротив высокий подтянутый мужчина средних лет. — Николай Степанович.

— Здравствуйте. Евгений.

Мужчина пожимает мне руку через столешницу и кивает в сторону кассирши, чтобы подошла к нам. Вероятно, официантов в этом месте тоже нет.

— Любава, мне как всегда. Евгений, вы будете кофе? Сделать готовят отменный «три в одном».

— Да, пожалуй, не помешает взбодриться.

Давненько я не бывал в подобных заведениях. Или это какое-то особенное? Обычно даже в кафе несколько иная атмосфера.

Девушка записывает всё в блокнотик, словно мы заказали целый пир на весь мир, и уходит, а Николай Степанович выжидает некоторое время и смотрит на меня.

— Обычно по вопросам расследований я встречаюсь с людьми именно здесь, потому что тут все свои. Любочка включила устройство, которое будет глушить любые жучки, поэтому мы можем поговорить спокойно. Рома вкратце обрисовал ситуацию, но я пока так и не понял — двух сыновей родила ваша супруга или одного?

— Ира родила одного, но если быть точным: когда она родила одного, ей поставили укол, и она моментально заснула, а придя в сознание, увидела лишь одного ребёнка. Ей никто ничего не говорил о существовании второго, и мы узнали правду совсем недавно.

Николай Степанович кладёт руки, сцепленные в замок, на столешницу, и кивает.

— Я поговорил с нашим судмедэкспертом, пусть он работает несколько не в той области, однако он уверен, что ваша жена просто не могла родить второго, если всё случилось именно так. Либо она должна была находиться в сознании, либо ей бы сделали кесарево сечение. У неё есть шрамы на теле?

Понимаю, что уже давно не видел её тело, и почему-то внизу всё закипает от этой мысли. Ира точно сказала бы о шрамах, но она ни слова не вымолвила, а значит, тех не было.

— Нет, она не говорила мне ничего о шрамах.

— Возможно, вас пытаются ввести в заблуждение сейчас, — пожимает плечами Николай Степанович.

— Вы думаете, что Царёв купил врачей не тогда, а сейчас?

Я хмурюсь, окончательно путаясь в происходящем.

— Такое допустимо. Тем более ваша супруга, судя по всему, не испытывала никаких проблем во время беременности. Как подсказала мне хорошая знакомая — вынашивание двойни куда сложнее, и уже на восьмом месяце было бы тяжело просто передвигаться. Понимаю, что мы не врачи, а это всего лишь предположения, но я обязан рассмотреть любую теорию. Мы могли бы попытаться допросить гражданина Царёва…

— Он не станет ничего говорить полиции, — отрицательно мотаю головой я. — Если только вывезти его в лес с чёрным мешком на голове…

— А это уже статья, Евгений, — покачивает головой Николай Степанович. — Никого вывозить в лес мы не станем. Я проверю все детские дома, приюты, попытаюсь выйти на малыша, которого пытаются усыновить в настоящее время. Так же пробью все документальные обороты и скажу своим людям, чтобы проследили за всеми ближайшими рейсами, на которые покупают билеты люди с детьми. Однако мы ищем призрачную иголку в стоге сена. Вы ведь понимаете?

Я киваю. Девушка приносит кофе, и я делаю жадный глоток, но тут же морщусь, потому что хлебнул чересчур горячий напиток.

— Поосторожнее с этим. Можно так и серьёзные ожоги получить, — покачивает головой Николай Степанович. — Нам бы установить прослушку в доме вашего врага… Попытаюсь сделать это, но, скорее всего, туда не подобраться так просто.