Книга Спаси моего сына, бывший!, страница 71 – Настя Ильина

— Так ты согласен объединяться со мной и попытаться вместе спасти нашего сына, если тот сущуествует, или нет? — Задаю вопрос, пристально глядя в глаза мужчины.

«Если существует»…

Я уже успела придумать себе второго ребёнка, как буду знакомиться с ним, но теперь в голове мелькает мысль, что лучше бы его не было… Лучше бы близнец Дани оказался плодом больной фантазии, как и страшное заболевание сына, ведь жутко думать, как и в каких условиях ребёнок жил до этого. Ещё хуже — я вряд ли смогу смириться с мыслью, что это всё случилось по моей вине, ведь Евгений прав: расскажи я ему о беременности, всё пошло бы совершенно по другому сценарию.

— Да. Разумеется, я согласен, — после недолгого молчания отвечает Евгений. — Согласился, ещё когда начал подыгрывать тебе в кабинете, вот только я всё никак не могу принять в толк, зачем ему нужны бумаги моего отца. Причём тут отец, вообще?

— Не так важно, зачем ему эти бумаги: сейчас главное разыграть перед Царёвым недоверие, убедить его, что я на самом деле работаю на него, а ты меня ненавидишь. Ты должен показывать своё недоверие мне.

Желваки на лице Евгения дёргаются, когда я говорю последние слова. Он сглатывает слюну и лишь кивает в ответ.

— Для начала я должен понять, что именно он там ищет. Нам нужно придумать условный знак, чтобы без слов договариваться о встрече здесь. Если я скажу, что ненавижу тот день, когда познакомился с тобой, значит, зову сюда.

— Слишком переигрываешь, — мотаю головой я.

В конце концов, раньше Женя не говорил о ненависти, и если прослушка на самом деле есть, то Царёв может догадаться.

— Ладно, что ты предлагаешь?

Вижу, как сильно устал мой бывший за эти дни, и сердце сжимается от мысли, что всё это из-за меня. Конечно, я могу оправдать себя, сказав, что если бы не я, Царёв мог отправить к нему кого-то другого, но это всего лишь глупые попытки очистить собственную совесть, которая буквально кричит, что каждая морщинка на лице Евгения, каждый седой волос на его голове — моя вина.

— Давай лучше кодовой фразой с твоей стороны будет вопрос: «Как себя чувствует Даня»?.. А с моей…

Замолкаю, потому что ничего на ум не идёт. Кажется, что все слова мгновенно забылись. Что может быть кодовой фразой с моей стороны?

— Как проходят поиски? — предлагает Евгений.

— Да. Думаю, она подходит, учитывая тот факт, что все важные переговоры теперь будут проводиться здесь. Ты уверен, что Царёв и здесь не наставил свои прослушивающие устройства?

Евгений кивает. Вижу, что он не договаривает что-то, но не хочу давить на него, ведь если он должен сказать что-то важное, то сделает это, а если нет, то и вытягивать клешнями не имеет смысла.

— Ладно. Тогда договорились.

Несколько секунд мы с Женей просто смотрим друг на друга, а потом обоих охватывает истерический смех.

— Ведём себя, как какие-то тайные агенты, — вдруг выдаёт Женя. — Знаешь, обиднее всего будет узнать, что Царёв водит нас за нос и никакого второго ребёнка не было даже в помине. Я тут подумал… Может, мне стоит скрутить сына той врачицы и заставить её говорить? Она вступится за своего мальчика-шалопая и сдаст Царёва с потрохами.

Мне становится жутко от предложения Евгения, потому что, каким бы человеком не была врач, принимавшая у меня роды, даже она не заслуживает давления через ребёнка. Пусть это взрослый лоб, нарушивший закон (раз оказался за решёткой).