Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 21 – Изабель Зоммер

Конечно, все ясно. И вот уже луг наполнился взрослыми людьми, которые вели себя глупее малышей: размахивали игрушками для собак, крутили руками и издавали призывные звуки на языке младенцев.

Истерзанный клыками канат, которым Робин махал перед носом Балу, вызвал у пса приступ восторга. Удержать моего любимого блондина было невозможно: все его внимание принадлежало исключительно Робину.

— Ты все еще сердишься на меня, не так ли? – задал Робин и без того очевидный вопрос, когда мы шагали по лугу.

— Ну что ты! Подумаешь, чуть не угробил меня. Как я могу сердиться из-за такой ерунды, как попытка убийства? – недовольно ответила я вопросом на вопрос.

— Я хотел кое-что сказать по этому поводу…

— Что же? – Я так резко обернулась к нему, что случайно сильно дернула Балу за ошейник. Сложив руки на груди, я безжалостно посмотрела на Робина в упор.

На минуту я подумала, что он хотел извиниться. В его вопросе прозвучало сожаление, или мне показалось? Ветер играл его волосами, роняя пряди на лицо. В сочетании с кожаной курткой такая обстановка делала выпендрежника почти дерзким, но это был всего лишь оптический обман, не больше.

— Ну и..? – резко переспросила я, ожидая заслуженные слова извинения.

И вдруг в его взгляде что-то изменилось, его глаза сверкнули негодованием.

— Я только хотел сказать, нечего тебе так выделываться. Забудь об этом – и все.

На сотую долю секунды я потеряла дар речи.

— Ты что думаешь, если у тебя шикарный костюм, крутая тачка, вылизанная до блеска охотничья собака и симпатичная физиономия, то тебе все можно? – сорвалась я.

Перебор, Мила. Реально перебор. Я закусила губу.

— Элис не трогай, – проворчал он, как будто я не упомянула ничего другого. Потом он отвернулся и продолжил занятие с Балу, не обращая на меня никакого внимания.

Мы были абсолютно точно несовместимы настолько, насколько это возможно, и совпадали в одном лишь пункте: мы терпеть друг друга не могли. Это помогало нам избежать дальнейших разговоров. Как будто договорившись, мы с кислыми минами и не обмениваясь больше ни словом, шагали по мокрой траве, следуя инструкциям Килиана, и пытались заинтересовать своих собак новым видом спорта, к которому мы оба только что утратили интерес.

Церемония проходила в романтической обстановке, на пляже, в сопровождении скрипки, с роскошным цветочным декором и громкими словами. Молодожены были босиком. Об этом Робину поведала Мириам Ройтер.

Между Мириам и Томом Ройтер и сегодня звучали громкие слова, вот только от романтики не осталось и следа. Они оценивали друг друга как два боксера на ринге – в смысле, спортсмены, а не собаки. При этом сопровождали их не тренеры, а адвокаты.

— Он разрушил мою жизнь! – возмущалась госпожа Ройтер, – намеренно и безжалостно! Он полностью лишил меня самоуважения!

Мужчина, который несколько лет назад клялся на пляже в вечной любви, насмешливо фыркнул:

— Кроме самоуважения, у тебя нет ни капли уважения к другим людям!

Женщина, ничуть не смутившись, продолжила:

— А теперь он хочет лишить меня и финансовой опоры в жизни! Обречь меня на жалкое существование. Но я этого не позволю! Такое предложение – это форменное издевательство!

«Небольшой перебор, слишком театрально», – подумал Робин. Но кто он такой, чтобы оценивать свою подзащитную? Его задача была в другом – сделать так, чтобы ей досталось по максимуму. Общение с клиентами, готовыми задушить своего партнера, для него не было в диковинку. С ними он имел дело гораздо чаще, чем с другими, кто оформлял развод по взаимному согласию, мирно и не закатывая сцен. Когда любовь ушла, в дело вступали зубы и когти.