Книга Сидеть, лежать, поцеловать, страница 25 – Изабель Зоммер

И тут я заметила газету, которая лежала рядом со мной, стратегически раскрытая на нужной странице. Я не увидела ее раньше, потому что все мое внимание было обращено к жаркому, картофелю, соусу и овощам. Мои глаза расширились от удивления.

— Что это еще за… Мама! Ты что, серьезно? Ты с ума сошла? – со страницы ежедневной газеты ко мне взывали объявления о знакомствах. «Взывали» в прямом смысле, потому что мама выделила маркером наиболее подходящие, по ее мнению.

— «Молодой душой, спортивный М ищет нежную Ж с целью создания семьи». Мама!!!

Подскочив, Балу положил свою тяжелую голову на мои ноги. Он всегда так реагировал на крик.

Должна признать, мама, заправляя светлую прядку волос за ухо, действительно выглядела слегка смущенной и растроганной. Не глядя мне в глаза, она зачерпнула еще соуса.

— Конечно, у вас, молодых, есть Интернет с его возможностями, но я в этом не очень разбираюсь. Но знаешь, один мужчина прямо так и пишет, что любит собак.

— У меня в голове не укладывается! Если я и соберусь искать мужчину, то уж как-нибудь сама! Премного благодарна! – вне себя от ярости помахала я газетой.

— Но я же хотела, как лучше! – мама с размаху опустила ложку для соуса в соусницу, и брызги коричневой подливки к жаркому оказались на кружевной кремовой скатерти, которая покрывала стол со времен моего детства. Суетливо пытаясь вытереть капли салфеткой и только усугубляя ситуацию, мама покрылась красными пятнами. Она сердито засопела и принялась убирать со стола, чтобы вовремя замыть и тем самым спасти драгоценную скатерть. Обед был окончен, а я свободна. По дороге на улицу я выбросила газету в мусорку.

* * *

Многоуровневая клумба – папин заветный проект. Он смастерил ее сам и щедро засадил гигантскими растениями, среди которых можно было почувствовать себя, как Джек, оказавшийся в стране великана по ту сторону бобового стебля. Папа объяснил, что огромные листья – это цуккини.

В груди разливалось тепло, когда я видела, как сосредоточенно трудился папа, не замечая, что его очки без оправы сползли до самого кончика носа. Поседевшие и поредевшие на висках волосы торчали в разные стороны, но его это не заботило. Если бы мама вышла в сад, она бы вряд ли устояла перед желанием поправить его прическу, но папа – мечтатель, он жил в своих проектах, и внешность волновала его в последнюю очередь.

— Возьми, дочка, – папа протянул мне садовые ножницы. Не имея ни малейшего плана действия, я начала стричь все подряд. Болезненное подрагивание уголков его рта выдавало, что я наношу больше вреда, чем приношу пользы, в остальном он прекрасно держал себя в руках.

— Она сведет меня с ума, – пробормотала я, обращаясь к цуккини.

Папа тяжело вздохнул.

— Она просто волнуется за тебя. Ты говоришь такие вещи, как будто навсегда хотела бы остаться одна, при этом продаешь свадебные платья…

— Да, потому что есть много людей, желающих их купить. Со мной это никак не связано. Если бы я писала триллеры, мне бы не пришлось убивать, верно? – роскошный лист цуккини, который никак не должен был лечь под нож, упал на землю.

— В тридцать четыре года, Мила, еще рано ставить крест на любви.

Окружающие меня люди удивительным образом сходились в одном. Мама, которая планировала не сегодня – завтра выдать меня замуж. Папа, который мечтал только лишь о гармонии. Младшая сестра, которая утверждала, что только рядом с идеальным мужчиной узнала, что такое счастье. Лея, прежде всегда такая необузданная и независимая, которая внезапно нашла полное удовлетворение в семейной жизни.