Книга Инструкция по расставанию, страница 32 – Саломе Бодино

Виктор облегченно выдохнул каждой клеточкой тела.

— Так значит, ты меня любишь? – спросил он с нежностью судмедэксперта.

— Ну конечно, – ответила Лола.

Они долго смотрели друг на друга, скованные тем особым молчанием, прервать которое никто не осмеливается. Наконец Лола решилась заговорить:

— Ты не хочешь мне объяснить, к чему было то сообщение?

Но Виктор не ответил, и у Лолы внутри все сжалось.

Быть может, он что-то почувствовал на встрече с Софи? Быть может, ему показалось приятным вновь обрести обыденность в разгар абсурда? По крайней мере, Лолу успокоило волнение Виктора. Ведь влюбленный Виктор – спокойный Виктор. На самом деле он так натерпелся, что у него даже не осталось сил на препирания. Виктор, словно ребенок, наводящий лупу на муравья, с удовольствием отмечал, как уязвима Лола.

— Я переживал за тебя, да и у меня все прошло просто ужасно, – сказал он. И начал свой рассказ.

3

В разгар своей одинокой жизни Софи, опоздав на день рождения, на который вовсе не хотела приходить, познакомилась с мужчиной. Но эта встреча показалась им обоим закономерной, и они больше не расставались. Мужчина, которого, казалось, без конца мучила жажда завоеваний, постоянно доказывал Софи свою любовь. Она начала зависеть от ежедневной чувственной разрядки. Но еще больше Софи потрясало то, что возлюбленный постоянно фотографировал ее, снимал на видео и старался запечатлеть каждую мелочь их жизни, их исключительной любви.

— Чудная история… – произнесла Лола, не удержавшись от саркастичного комментария.

— Может, дашь мне договорить? – раздраженно ответил Виктор, которого ужасала мысль о том, что Лола вернулась домой без пятнадцати час. (Так на разных уровнях их диалога велись отдельные беседы.)

— Да, пожалуйста, продолжай.

— А потом этот парень все слил.

— В каком смысле?

— Выложил в интернет всю их личную жизнь.

— Но куда именно?

— В какой-то блог наподобие дневника, где обычные люди могут подражать семейству Кардашьян.

На блог возлюбленного Софи подписалось три тысячи двести сорок два человека. Три тысячи двести сорок два совершеннонезнакомых человека начали следить за жизнью Софи без ее ведома. И эти три тысячи двести сорок два неизвестных пользователя видели, как она бурно реагирует на события, улыбается, шутит, прыгает, смущается, прыскает со смеху, удивляется, умирает с голоду, танцует, готовит, читает… Этот тип даже рассказал подписчикам, что ее возбуждает. Он так и писал. «Возбуждена». Возбуждена тем-то. Возбуждена, потому что то-то. Возбуждена благодаря тому-то.

— Этот псих украл у Софи право на частную жизнь, а ты на это можешь ответить только угу?

— Да… То есть нет. Нет. Это ужасно, – сказала Лола.

— Речь о женщине, впавшей в депрессию.

— Да.

— Ей кажется, что у нее украли жизнь.

— Да.

— А ведь она ему доверяла. Какможно быть таким эгоистом?

— Не уверена, что это подходящее слово…

Конечно, Лола могла быть доброжелательной. Конечно, она была способна к сопереживанию (по крайней мере, к частичному). Она, естественно, сочувствовала Софи, перенесшей травматический опыт. Узнать, что ты со своими сексуальными предпочтениями красуешься на экранах трех тысяч двести сорока двух айфонов, было, должно быть, не самым приятным событием. Конечно, вполне вероятно, что в Лоле проснулась низкая примитивная эмоция, имя которой ревность. Но Лола когда-то занялась философией, чтобы постичь основы морали. И даже выйдя за рамки философии, она искренне хотела возразить, что Софи ездила в отпуск, чтобы публиковать снимки собственного декольте.