Книга Все, что я тебе обещала, страница 113 – Кэти Апперман

Все вместе, ввосьмером, как и было предначертано судьбой.

Только вот судьба ошиблась.

А может, и нет.

Мы с Беком провели вместе шестнадцать прекрасных лет. Он научил меня любить жизнь и сопереживать другим. Показал, как находить смешное даже в самых ужасных ситуациях. Благодаря ему я научилась приживаться там, куда пересадят.

Он любил меня, не требуя ничего взамен.

Но судьба и вечность – не одно и то же.

Я неверно истолковала давнее предсказание, которое мама получила от гадалки, и эта ошибка дорого мне обошлась.

И все-таки с каждым днем мне легче.

«Все, что могу тебе сказать, – сердце твое исцелится».

Провожу кончиком пальца по улыбающемуся лицу Бека на снимке.

Я поступаю правильно.

Семнадцать лет, Теннесси

Я мчусь сквозь потоки дождя на своей «джетте», с чемоданом в багажнике, нервы на взводе, и надеюсь, что Айзея окажется дома. Мне обязательно надо повидаться с ним перед отъездом.

Дверь открывает Марджори и с трудом пытается улыбнуться.

— Ох, ты же сейчас промокнешь до нитки. – Она манит меня в дом. – Айзея не сказал, что ты приедешь.

— А он и не знал, – сознаюсь я. – Ничего, что я без предупреждения?

— Конечно! – Глаза у Марджори красные, опухшие, а в рукав засунут платочек – так делала моя бабушка, прежде чем включить грустный фильм. – У нас сегодня выдался тяжелый день, – сообщает она. – Айзея будет рад тебе. Поднимайся к нему.

Но дверь его комнаты закрыта. Я тихонько стучусь.

— Да? – надтреснутым голосом отзывается он.

— Привет. Это я.

Секунда – и дверь распахивается.

Айзея ведет меня к кровати, садится рядом, облокотившись на колени и закрыв лицо руками. Испускает тяжелый вздох, будто у него камень на сердце. Хотя я и промокла, притягиваю его к себе. Он судорожно, прерывисто вздыхает, его душит печаль. Так мы сидим на его кровати, под крышей его дома, пока гроза не уносится на восток и напряжение не отпускает Айзею. Он снова вздыхает, теперь спокойно, потому что – я начинаю это понимать – может довериться мне и знает, что я буду рядом.

Он выпрямляется, проводит ладонью по лицу. Наши взгляды встречаются.

— Привет, – произносит он, будто я только что вошла.

Глажу его по лбу, подбородку, разгоряченной щеке. Мне бы эликсир или волшебную палочку, чтобы исцелить его боль! Теперь я как никогда понимаю, что такое горькая радость. Что Найя вернулась домой – наилучший исход для девочки и ее мамы, но в то же время для ее временного брата это ужасный удар.

— Хочу сказать тебе кое-что важное, – начинаю я, – только вот… не знаю, поможет ли.

— Не поможет. Черт, так больно было смотреть, как ее увозят.

— Ты такой замечательный брат.

Айзея смотрит на меня горестно:

— Уже нет.

— Да, – твердо отвечаю я. – Не надо так. Не отметай то, как ты повлиял на нее, а она на тебя. Когда кого-то теряешь, его след в твоем сердце все равно остается навсегда.

Айзея, кивнув, закрывает глаза.

Думаю, он понимает: это не пустые сантименты.

Однако уже поздно. У меня впереди десять часов за рулем, да еще предстоит обогнать грозу.

— Я уезжаю, – сообщаю я.

Глаза Айзеи широко распахиваются.

— На несколько дней, – торопливо поясняю я. – В Вирджинию. Я должна там кое-что сделать и, если не тронусь в путь сейчас, струшу и отступлюсь.

— Погоди – ты что, на машине поедешь? Одна?