Книга Все, что я тебе обещала, страница 81 – Кэти Апперман

На самом деле – не понимаю.

Оказывается, мне крупно повезло в жизни – я, считай, ничего не знаю о системе социального обеспечения детей.

Айзея ведет меня к двери в конце коридора.

— Если у тебя есть вопросы, – говорит он, когда мы входим в его комнату, – я отвечу.

Я сажусь на ковер, прислоняюсь к кровати. Он устраивается рядом, вытянув длинные ноги. В комнате у него порядок; покрывало – зеленое, в клетку, и в цвет ему – плотно задернутые зеленые шторы. На столе – ноутбук, стакан с ручками и карандашами для рисования, стопка скетчбуков. И правда – его портрет, который я нарисовала, висит на стене. Книжный шкаф забит нехудожественной литературой: приключенческие истории Джона Кракауэра, «Простое милосердие» Брайана Стивенсона и биографии знаменитых баскетболистов – Джордана, Брайанта, Бёрда.

— Мои книжки про Перси Джексона стащила Найя, – поясняет Айзея, пока я изучаю корешки.

— Умница. – Слегка задеваю его кед ногой, указывая на розовые звезды, которые заметила еще в день нашего знакомства. – Эти звездочки она нарисовала?

— Ага. Найя все разрисовывает.

Понизив голос, спрашиваю:

— Что ее ждет дальше?

Айзея мрачнеет.

— По плану она должна вернуться в семью. Марджори ожидает официального решения суда примерно в следующем месяце.

— Вернуться к отцу и матери?

— К матери, Глории, угу.

Айзея говорит очень тихо. Похоже, ему не полагается посвящать меня в эти подробности. Они меня не касаются, и наверняка существуют какие-то правила конфиденциальности. Но я рада, что он мне ответил. Его приемная сестренка мне уже запала в душу, и я надеюсь, что Найю ждет спокойное будущее.

— Найя попала в систему опеки из-за безнадзорности, – продолжает он. – Глория – мать-одиночка, у нее в прошлом чего только не было, но она очень старалась выплыть. Загвоздка в том, что когда она старалась выплыть, то вынуждена была работать на нескольких дерьмовых работах сразу, а Найя оставалась без присмотра. Я понимаю, маленькому ребенку не годится ночевать одному, однако что прикажете делать маме в положении Глории? Вмешалась опека, и Найя в конце концов попала сюда. Но сейчас Глория все делает правильно. Отчитывается опеке, регулярно навещает дочку, отмечается в суде. Она любит Найю, а та хочет вернуться домой. Однако иногда родители дают задний ход.

— А если такое случится, Марджори ее удочерит?

— Сомневаюсь. Она стала патронатной мамой, потому что хочет сохранять семьи, помогать детям временно. А насовсем их брать – нет, не планирует.

— Но ты у нее уже шесть лет, – говорю я. Вот бы знать, каково Айзее? Марджори замечательная, но немалую часть жизни Айзея провел в аду. Даже я и то знаю, что опека рассчитана на ограниченный срок и не предполагается, чтобы ребенок задерживался у приемных родителей на годы.

Айзея пожимает плечами:

— У меня сложный случай. Нет правил без исключений.

— А тебя Марджори усыновила бы?

— Не-а. В октябре мне исполнилось восемнадцать, так что смысла нет. Но мы с Марджори уже обо всем договорились: я здесь на лето, а потом в любое время смогу вернуться при желании.

Знаю, я устроила ему настоящий допрос. Когда-то я думала, что лучше будет держаться от него на расстоянии, сохранять некоторое безразличие. Но теперь, когда я погрузилась в его мир, мне уже не вынырнуть.