Книга Все, что я тебе обещала, страница 88 – Кэти Апперман

Можно было бы прикинуться, будто я не понимаю, о чем она, но мы дружим уже полгода, и Палома слишком хорошо меня знает.

— Ты правда думаешь…

— Да. Я правда так думаю, – с улыбкой перебивает она.

Мы проходим между двух корпусов – София и Миган все еще дурачатся впереди, а мы с Паломой хихикаем, взявшись за руки, ведь, хвала небесам, между мной и Айзеей все-таки что-то есть. Нечто большее, чем совместные занятия керамикой и флирт. Нечто большее, чем пережитое горе и душевный упадок. Нечто обнадеживающее, обещание будущего. Нечто подлинное.

В ночном воздухе отчетливо звенит мое имя.

Я резко оборачиваюсь, а со мной поневоле и Палома. Кто меня звал? Я оглядываю парковку. Школьный автобус, работающий на холостом ходу, выбрасывает в воздух клубы выхлопных газов. Через открытые окна видно баскетболистов из нашей школьной команды – какой же шум они подняли в автобусе!

Но окликнули меня не из автобуса. Айзея стоит в нескольких шагах от него, прямой, как струна, голова высоко поднята, руки на бедрах, и пристально смотрит на меня. Потом улыбается и зовет:

— Иди сюда!

В животе трепещут бабочки.

Палома легонько подталкивает меня вперед.

Миган складывает губы бантиком, изображая поцелуй.

София улыбается:

— Мы подождем тебя у машины.

Сердце мое переполняет любовь к подругам.

И я вприпрыжку бегу к Айзее.

Семнадцать лет, Теннесси

Он размашисто шагает мне навстречу по слабо освещенной парковке. Когда нас разделяют считаные шаги, Айзея распахивает мне объятия.

Сегодня вечером я – сплошной порыв, я живу только настоящим, я влюбляюсь – в другого, нового парня. И поэтому бросаюсь ему на шею и сбрасываю весь тот проклятущий балласт, который так долго таскала на себе.

Айзея со смехом подхватывает меня. Черные волосы, влажные после душа, свежий запах можжевельника и мяты.

— Ты потрясающе играл, – выдыхаю я.

Он смеется:

— Здорово, что ты пришла.

— Я же обещала.

— Ага. Но не все выполняют обещания, вот что.

Беру его лицо в ладони, нежно-нежно. И тихо говорю:

— Я – выполняю.

Он неотрывно смотрит мне в лицо. Я подаюсь еще ближе и заглядываю в его темные бездонные глаза и вижу, сколько в них оттенков и переливов.

Мне невыносимо хочется его поцеловать, и я думаю: а может…

Но нет, он привлекает меня к себе, крепко обнимает, и это приносит утешение, в котором я, оказывается, так нуждалась.

В ночном воздухе разливается удивительная тишина.

Я отстраняюсь и вижу, что все до единого баскетболисты прилипли к окнам автобуса. И пялятся на нас, а у Тревора – самая довольная ухмылка из всех.

А потом они разражаются дружными воплями одобрения.

Айзея оборачивается к ним и с тихим смешком произносит:

— Ну и придурки…

Я улыбаюсь:

— Они болеют за тебя.

— Они хотят шоу. – Айзея закатывает глаза. Выпускает меня из объятий, и я его – с большой неохотой – тоже. Стоит мне твердо встать на ноги, как он ловит мою руку. – К Молли едешь?

— Ага, а ты?

— Теперь еду.

⁂

Дом Молли, выдержанный в викторианском стиле, стоит у реки. На кухне нас встречают ряды бутылок со спиртным. Впрочем, Молли выставила и газировку, и чипсы, и крекеры. Когда мы с подругами входим на кухню, она раздает гостям стаканы как гостеприимная хозяйка. Молли обнимает меня. Теперь мы с ней подруги, потому что Айзея дружит с Тревором, – и меня это радует. Палома, Миган и я выбираем сарсапариллу^[18], в которую щедро влита ванильная водка. София, наш водитель, ограничивается газировкой, и мы чокаемся за Палому и ее поступление в Университет Южной Калифорнии.