Книга Разрушенные секреты, страница 47 – Нева Алтай

— И что мне делать с тобой, Лука? – шепчет она.

Откуда-то сбоку до меня доносятся звуки приближающихся шагов, и я предполагаю, что это возвращаются ее родители и Андреа, но, поднявшись, я вижу, что в нескольких футах от меня стоит доктор, с которым мы виделись ранее.

— Миссис Росси, – говорит доктор с выражением, полным сожаления.

— Нет. – Изабелла встает рядом со мной.

— Состояние его сердца было нестабильным, – продолжает доктор. – Оно остановилось, когда он отходил от анестезии. Мы не смогли его спасти.

— Нет. – Изабелла хватает мою руку и сжимает ее. – Пожалуйста, нет.

— Мне очень жаль, миссис Росси. Ваш дедушка скончался.

Изабелла спотыкается. Я хватаю ее за талию и поворачиваю к себе, зарываясь рукой в ее волосы и прижимая ее лицо к своей груди. Ее родители и сестра выходят из-за угла и спешат к нам. Доктор встречает их на полпути и сообщает новости. Мать Изабеллы прижимает ладонь ко рту и начинает рыдать. Я смотрю на Изабеллу, сжимающую мою рубашку в своих маленьких ручках, и ее тихие слезы бьют мне по сердцу, как кувалда. Я ничего не могу сделать, чтобы унять ее боль, поэтому я просто обнимаю ее еще крепче.

Лука

Начинается дождь, когда мы покидаем кладбище. На похоронах присутствовало более двухсот человек, и, когда моросящий дождь превращается в ливень, они бегут к своим машинам в поисках укрытия. Изабелла не спешит и продолжает идти рядом со мной, опустив голову. Я снимаю свой пиджак и набрасываю его ей на плечи. На мгновение ее шаги замедляются, и она останавливается, глядя на меня снизу вверх. Я не вижу ее глаз, потому что на ней огромные солнцезащитные очки, но я почти уверен, что ее щеки мокрые не из-за дождя. Похоже, она наконец-то позволила себе плакать, но только тогда, когда рядом никого не было.

Я открываю дверцу машины и наблюдаю, как Изабелла молча садится на заднее сиденье. Оказавшись внутри, она пересаживается на другой конец и прислоняется головой к стеклу. С самого утра она не произнесла ни слова. Я сажусь в машину, наклоняюсь и обнимаю ее за талию, затем сажаю к себе на колени. С ее губ срывается удивленный возглас, но она не протестует, а просто прижимается щекой к моей груди и устраивается поудобнее. Ее хвост распустился, поэтому я снимаю с нее резинку и зарываюсь пальцами в ее мягкие волосы, массируя кожу головы.

Когда машина останавливается перед домом, я выхожу и, держа Изабеллу на руках, несу ее внутрь, а затем в ее комнату. Я ставлю ее рядом с кроватью, ожидая, что она переоденется, но она просто снимает мой пиджак, солнечные очки и забирается под одеяло. Я ненавижу это чувство беспомощности, неспособности хоть немного облегчить ей ситуацию. Поэтому я делаю единственное, что могу, – осторожно снимаю с нее туфли на каблуках, накрываю одеялом ее плечи и забираюсь на кровать позади нее. Обхватив рукой дрожащее тело, я притягиваю ее к себе и остаюсь в таком положении до тех пор, пока не слышу, как дыхание Изабеллы становится ровным и она наконец засыпает.

Когда я смотрю в окно на заходящее солнце, в мою голову приходит осознание. Я влюбляюсь в свою жену?

«Ей девятнадцать!» – кричит мой разум.

Я быстро убираю руку с талии Изабеллы, встаю и выхожу из комнаты, убеждая себя забыть об этой нелепой идее.

Изабелла