Книга Скрытые истины, страница 62 – Нева Алтай

Он по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого пристально глядит на раковину, крепко сжав челюсти. Я выключаю воду, затем кладу руку ему на щеку и медленно поворачиваю его голову к себе.

— Слышать или видеть то, как убивают людей, для меня не ново, Сергей. – Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. – Ты весь покрыт кровью.

— Она не моя.

— Отлично. – Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.

Когда он стягивает жилет через голову, из его рта вырывается шипение.

— Черт, – бормочет он, хватает свою рубашку и стаскивает ее, обнажая зловещего вида красную отметину, расположившуюся между черными линиями его татуировок.

— Сергей! – ахаю я и наклоняюсь, чтобы осмотреть ее. – Она от выстрела?

— Это просто синяк. Жилет остановил пулю.

Я протягиваю руку и слегка касаюсь поврежденной кожи кончиком пальца. Он мог умереть. Как они могли отпустить его туда одного?

Он аккуратно касается моего подбородка, берет его пальцами и приподнимает мое лицо.

— Это просто повреждение мягких тканей. Такое случается.

Он говорит это так, словно в том, чтобы получить пулю, нет ничего страшного. Что, если бы на нем не было бронежилета? Что, если бы это была пуля, которая могла бы пробить жилет? Я смотрю в его глаза, которые наблюдают за мной, сжимаю его лицо между своих ладоней и прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но затем обхватывает меня за талию, прижимая к себе, и его губы впиваются в мои.

Рука вокруг моей талии напрягается сильнее и поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Губы Сергея пропадают с моих, и я открываю глаза, чтобы увидеть то, что он смотрит на меня, склонив голову набок.

— Ты понимаешь, во что ввязываешься, Ангелина? – спрашивает Сергей, и я с широко распахнутыми глазами наблюдаю за тем, как он тянется к ножу, пристегнутому к бедру.

Я слежу за огромным лезвием, когда он подносит его к моей груди и просовывает слегка изогнутый кончик под первую пуговицу моей рубашки. На гладкой металлической поверхности есть несколько темных пятен, похожих на засохшую кровь. Он пытается меня отпугнуть?

— Да. – Подняв голову, я смотрю прямо в его светлые глаза. Может, я и кажусь боязливой, но меня нелегко напугать. Люди, готовые на убийство ради моей защиты, не пугают меня. Я боюсь лишь тех, кто причиняет боль другим только для того, чтобы насладиться их болью.

Я протягиваю руку и обхватываю пальцами ладонь, держащую нож. Пуговица отлетает и со стуком падает на пол.

Сергей опускает лезвие ниже, поддевая острием следующую цель.

— Ты уверена в этом?

Я киваю, и вторая пуговица падает на пол. Вскоре после этого следует третья, и я сижу неподвижно, в то время как он продолжает срезать их, пока они не заканчиваются. Сделав глубокий вдох, я снимаю рубашку и позволяю ей упасть. Уголки губ Сергея приподнимаются, и я втягиваю воздух, когда холодное лезвие слегка прижимается к центру моей груди.

— Мне нравится этот бюстгальтер, – выдавливаю из себя я.

— Мне тоже, – говорит он, просовывая палец под ткань, которая соединяет чашечки, и проводит кончиком ножа вверх. – Но я предпочитаю, когда его нет вообще.

Он разрезает тонкую ткань, и моя киска сжимается, а трусики намокают.

Не отрывая от него глаз, я отбрасываю испорченный лоскут кружева, позволяя ему упасть и присоединиться к моей рубашке, и откидываюсь назад. Сергей бросает нож в раковину, затем просовывает пальцы за пояс моих джинсов и наклоняет голову, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего.