Книга Прерывистый шепот, страница 22 – Нева Алтай

— Леночка, руки, – говорю я, когда она вбегает в столовую.

— Они не грязные.

— Руки надо мыть, зайка. Давай попрощайся с Сиси, и пойдем в ванную.

Бьянка

Я не могу оторвать от него глаз.

Я поражена тем, как Михаил общается со своей дочерью. Он никогда не игнорирует ее вопросы, какими бы глупыми они ни казались. А как он ласков с ней. Сегодня днем одна из ее косичек распустилась, и Лена попросила его затянуть ее. Я не могла оторвать глаз от его огромных рук, когда он аккуратно заплетал ей волосы. В каждом его действии столько любви.

Недавно они ушли в комнату Лены, после того как она поужинала, и теперь меня тянет подойти к двери, которую Михаил оставил открытой, и заглянуть внутрь. Он сидит на краю кровати, держа в руках большую книгу с принцессой на обложке, а Лена лежит под одеялом. Он читает ей сказку. Как это может быть тот же самый человек, который только сегодня утром так просто всадил лезвие в руку моегоотца?

— Бьянка! – зовет Лена, увидев меня. – Заходи, Бьянка. Папочка читает сказку.

Я поднимаю глаза на Михаила, ожидая, что он скажет. Я не хочу мешать им проводить вместе время. Он некоторое время смотрит на меня, затем кивает, чтобы я зашла, я сажусь на пол рядом с его ногами и прислоняюсь спиной к краю кровати. Несколько мгновений царит тишина, а затем Михаил продолжает читать. История как-то связана с потерявшейся лошадью, но я не обращаю внимания на сюжет, потому что слишком сосредоточена на его голосе. Глубокий. Немного хрипловатый. Я закрываю глаза и просто слушаю.

Я чувствую легкое прикосновение к моей щеке – только что оно было, и вот его уже нет. Я по-прежнему сижу с закрытыми глазами, притворяясь, что ничего не заметила. Проходит несколько мгновений, затем я чувствую, как Михаил стягивает резинку для волос, скреплявшую мою косу, и пряди рассыпаются. Сначала ничего больше не происходит, и я думаю, это все, что он планировал сделать. Затем его пальцы начинают расчесывать мои волосы. Он все еще читает, но продолжает играть с моими волосами, и я откидываю голову назад, чтобы ощутить его прикосновение. А его голос… само по себе проявление нежности. Я слышу, что у него есть акцент. Едва уловим, но он есть. Мне это нравится.

Его палец пробегает по чувствительной точке у меня на шее, и по моему телу проходит легкая дрожь. Рука в моих волосах замирает, а затем исчезает. Нет, нет, нет… Я еще больше отклоняю голову назад, надеясь, что Михаил поймет намек. Он понимает. Несколько медленных поглаживаний по моим волосам, а затем легкое прикосновение пальца к моему виску. Я не знаю, сколько времени прошло, но, когда Михаил заканчивает рассказ и убирает руку с моих волос, моя шея затекла оттого, что я так долго держала голову под столь неестественным углом. Должно быть, прошло по меньшей мере минут двадцать.

— Мне нужно закончить кое-какую работу, – говорит он. – Я в своем кабинете, если тебе что-нибудь понадобится.

Он встает с кровати, обходит меня, чтобы поправить одеяло на плечах Лены, и выходит из комнаты. Он не слишком-то разговорчив, это точно.

Я оглядываю комнату: бледно-розовые стены, увешанные изображениями животных и героев мультфильмов; шелковые занавески, расшитые цветами. В углу стоит большой кукольный домик и две огромные корзины, доверху заполненные игрушками. Я встаю, подхожу к комоду напротив кровати и смотрю на рамки с фото, расставленные на его поверхности. Света недостаточно, чтобы разглядеть детали, но фотографий не меньше десяти, и на каждой изображена Лена. Сбоку стоит большая коробка с разноцветными резиночками для волос. Не могу представить, как Михаил бродит по магазину и покупает розовые шторы или подушки с рюшами, которые украшают стену с одной стороны кровати, но я знаю, что именно он их купил. Человек-загадка этот мой муж.