Книга Прерывистый шепот, страница 28 – Нева Алтай

— Я работаю у Михаила с тех пор, как Лена была совсем маленькой, – отвечает она. – Он взял меня на работу, когда Лена переехала жить к нему. Ей было всего две недели.

Мои глаза расширяются. Как Михаил справлялся с таким маленьким ребенком в одиночку? Сиси не могла быть с ним двадцать четыре часа в сутки. Я беру телефон и набираю еще один вопрос, затем передаю гаджет Сиси.

— Да, было тяжело. Но Лена была очень хорошим ребенком, она почти не плакала, и я приходила каждый день, но все же… – Она вздыхает. – Я не знаю, как он справился с этим. Первые пару месяцев он почти не спал, но после того, как Лена стала спать всю ночь, стало легче. Я предлагала водить ее в садик днем, а на ночь оставлять у себя, но он отказался. Мне потребовалась неделя, чтобы убедить его наконец отпустить ее, когда Лене было два года. Он ее очень любит.

Да. Каждый может заметить, как Михаил обожает свою дочь. Особенно я, воспитанная такими родителями, как мои.

— Бьянка, Бьянка, а теперь ты можешь показать мне балет? – спрашивает Лена, раскачивая ногами вперед и назад.

Я помогаю ей спуститься со стула и, взяв ее за руку, веду в свою комнату.

— Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? – спрашивает Сиси, но я только качаю головой и поднимаю большой палец вверх. Я найду способ развлечь Лену, пока Михаил не проснется.

Михаил

Я беру телефон с тумбочки и смотрю на время. Почти шесть вечера. Черт. Похоже, я становлюсь слишком старым для двух бессонных ночей подряд. Сиси, наверное, уже ушла домой, а это значит, что Бьянка присматривает за Леной. Моя дочь хороший ребенок, но и с ней бывает непросто.

Быстро приняв душ, я выхожу из спальни, ожидая застать девочек за просмотром телевизора или что-то в этом роде, но ни в гостиной, ни где-либо поблизости никого нет. Дверь в комнату Лены закрыта, а изнутри доносятся слабые звуки детской песенки. Я слегка приоткрываю дверь, чтобы посмотреть, что там происходит, и моя рука замирает на ручке. Бьянка стоит посреди комнаты спиной к двери, подняв руки над головой. На ней поверх джинсов надета одна из тех белых пушистых юбок и балетки. Лена, стоящая рядом с ней в похожей позе на носочках, одета в одну из коротких сценических юбок Бьянки, доходящую малышке почти до ступней.

Бьянка опускает руку, похлопывая Лену по спине, чтобы та выпрямилась, и начинает медленно поворачиваться, пока не замечает меня, стоящего в дверном проеме. Она улыбается мне, и это похоже на лучик света на замерзшей коже.

— Папочка, папа, я балерина. Видишь?

Я смотрю на Лену, которая крутится на кончиках пальцев ног.

— Вижу, зайка.

— Я хочу такие же балетки, как у Бьянки. Пожалуйста? Бьянка, скажи папе, что мне нужны туфли. Юбка у меня есть, но мне нужны туфли.

Я наклоняюсь, чтобы подхватить Лену на руки, усаживаю ее себе на бедро и целую в макушку.

— Мы купим туфли, Леночка, – говорю я и смотрю на Бьянку, которая сидит на кровати и снимает тапочки. – Прости. Я заснул.

Она наклоняет голову в сторону, разглядывая меня, затем встает и идет ко мне. Оставив тапочки на комоде Лены, она берется за край моего левого рукава и начинает осторожно задирать его наверх. Закатав мне рукав до локтя, она осматривает повязку на моем предплечье. Крови нет, но повязка мокрая после душа. Бьянка отпускает мою руку, прищуривается и направляется на кухню.