Книга Прерывистый шепот, страница 66 – Нева Алтай

Я знала, что эти фотографии когда-нибудь пригодятся. Аллегра старалась создать себе образ естественной красавицы. Так что, если бы ее друзья узнали, что несколько лет назад она вернулась домой из Бразилии не просто загорелой, это было бы равносильно социальному самоубийству.

— Ты не посмеешь.

– Хочешь проверить?– показываю я.

Мама удивленно смотрит на меня:

— Он действительно нравится тебе.

Я вздыхаю. Нет смысла говорить ей, что я влюблена в своего мужа. У моей мамы всегда были проблемы с пониманием эмоций, и я давным-давно смирилась с этим фактом.

Мы проводим еще несколько минут, рассматривая сумочки, а затем переходим к следующему магазину, где мама выбирает несколько платьев и направляется в примерочную. Ожидая ее, я достаю свой телефон, стараясь не обращать внимания на парня, который разглядывает меня с другой стороны магазина с тех пор, как мы вошли. Я привыкла к тому, что мужчины смотрят на меня. Это происходит постоянно, но вовсе не значит, что мне это нравится. То, что я симпатичная, еще не означает, что случайному мужчине позволительно пялится на мою задницу.

Я листаю страничку в телефоне, когда чувствую, как чья-то рука ложиться на мою талию. Я сжимаю ручки своей сумочки и оборачиваюсь, готовая ударить этого идиота по голове, однако вижу перед собой Михаила.

— Думаю, в следующий раз мне стоит сначала дать о себе знать, иначе я рискую быть избитым. – Он слегка кривит губы.

Я бросаю телефон в сумку.

– Может быть.– Я усмехаюсь. – Я думала, ты работаешь.

— Я пытался. – Он кладет руку мне на шею. – Я все время представлял, как мужчины следуют за тобой, словно за маяком. Я не мог сосредоточиться. Не мог думать ни о чем другом. Это сводит с ума, Бьянка.

– Так, значит, ты преследовал меня по торговому центру?

— Да.

– И как долго?

— Три часа.

– У тебя проблема, ты в курсе?

— Да, знаю. – Он наклоняется и шепчет: – Какие-то парни наблюдали за тобой, когда ты примеряла платья. Когда ты вышла из примерочной, они пожирали тебя глазами, и мне пришлось вмешаться.

Мои глаза расширяются:

– Они живы?

— Я вытолкал их взашей, когда ты отвернулась. В следующий раз я не буду таким нежным. – Он кладет руку мне на подбородок, приподнимая мою голову. – Никому не позволено смотреть на мою жену так, как это делали они.

Я на мгновение закрываю глаза, чтобы успокоиться, потому что это реально выводит меня из себя. Стоит ли мне переживать из-за того, что я нахожу его чувство собственничества возбуждающим? Я полностью поддерживаю феминизм и эмансипацию и чувствую себя виноватой из-за того, что от одной мысли о том, что Михаил отпугивает мужчин, которые смотрят на меня, у меня начинает покалывать между ног.

– А что бы ты сделал, если бы один из них попытался прикоснуться ко мне? – спрашиваю я. – Или поцеловать меня?

Губы Михаила сжаты, его глаз пристально смотрит на меня, а сам он наклоняется, пока его рот не оказывается рядом с моим ухом:

— Если бы кто-нибудь посмел к тебе прикоснуться, я бы вырвал ему руку. Как я должен был поступить с тем идиотом на вечеринке по случаю дня рождения твоей Нонны, – шепчет он. – А если бы кто-то был настолько отчаян и попытался бы прикоснуться губами к моей жене, я бы башку ему снес.

Я хватаю ртом воздух, чувствуя, что становлюсь мокрой.