Книга Нарисованные шрамы, страница 25 – Нева Алтай

— Максим, планы меняются. Перенеси брачного агента. На завтра после полудня.

Постойте, что?

— Так намного лучше, – улыбается Варя. – Когда мне подать ужин?

— Через час.

— Отлично. Я позабочусь, чтобы его принесла именно Валентина. Она описала сцену, которую застала вчера, в таких подробностях. Она очень одаренная сплетница. Весь персонал кухни и несколько мужчин, которые там были, слушали ее с широко открытыми глазами и отметили, что ты никогда не приводишь женщин в дом, значит, эта – какая-то особенная, – Варя поворачивается, чтобы уйти, но останавливается в дверях. – Сделайте так, чтобы в этот раз она застала вас за чем-то более интимным. Ты же не хочешь, чтобы люди начали что-то подозревать, когда объявишь им о вашей внезапной свадьбе, Роман.

Я таращусь на дверь, через которую Варя только что вышла, в растерянности и легкой панике, затем поворачиваюсь к Роману.

— Мы не будем заниматься сексом ради того, чтобы нас застукала твоя горничная.

Он смеется и направляется к своей спальне.

— Я приму душ и переоденусь. Если ты планируешь сделать то же самое – поторопись и надень что-нибудь кружевное.

— Что, прости?

— Не будет никакого секса. Но Валентина принесет ужин в мою комнату, и ты будешь там, – бросает он эти слова через плечо.

— В твоей комнате?

— В моей кровати, Нина.

Роман

Я роюсь в кухонном ящике в поисках штопора, когда слышу, как открывается дверь в комнату Нины. Я поднимаю голову и удивленно смотрю. Нина стоит в дверях, похожая на какую-то темную принцессу: в короткой кружевной сорочке, иссиня-черные волосы свободно падают по обеим сторонам от ее лица.

Она босиком входит на кухню и останавливается прямо передо мной, но продолжает смотреть на мои ноги, наклонив голову. Внешне она выглядит расслабленной, но затем она поднимает взгляд и напрягает спину. Значит, как я и предполагал, не близость ко мне ее беспокоит, а мой рост.

Я убираю левый костыль из-под мышки, прислоняю его к кухонному острову, наклоняюсь, чтобы обхватить Нину за талию, поднимаю и сажаю ее на стойку перед собой.

— Так лучше? – спрашиваю я, но она только испуганно смотрит на меня широко открытыми глазами.

Я оборачиваюсь, чтобы забрать левый костыль, и когда снова взглядываю на нее, то вижу одинокую слезу, которая катится вниз по ее лицу. Это зрелище убивает меня.

— Прости, – шепчет она. – Это не из-за тебя, Роман.

— Знаю. – Я протягиваю руку, кладу ладонь на ее щеку и смахиваю слезу. – Я убью его, малыш. Это будет медленно и больно. Просто назови его имя.

— Нет.

— Это не просьба. Назови его чертово имя!

— Я сказала – нет. Я не хочу никого делать убийцей.

— Для этого слишком поздно, Нина. Имя.

— Брось. Я тебе не скажу. Просто… брось это, черт возьми!

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь сдержать желание ударить обо что-нибудь кулаком.

— Хорошо. Пока не будем об этом. Но ты лишь откладываешь неизбежное.

В моей комнате звонит телефон. Наверное, Варя проверяет, готовы ли мы к ужину, но я больше не в настроении играть в игры.

— Мне нужно ответить. – Я поворачиваюсь, иду к спальне и слышу, как Нина слезает со стойки.

Она идет следом, держась в нескольких шагах от меня, в такт с моим медленным шагом. Телефон перестает звонить, как только я дохожу до тумбочки.

— Скажу Варе, чтобы поднос оставили перед дверью, – говорю я, опускаясь на край кровати. – Ты можешь вернуться в свою комнату или подождать на кухне.