Книга Нарисованные шрамы, страница 86 – Нева Алтай

— О, я поговорю с ним. – Я встаю из-за стола и спешу взять куртку и кошелек, по дороге смахивая слезы рукавом рубашки. – Я вызову нам такси.

— Вова может отвезти нас. Думаю, сейчас его смена, – замечает Варя как бы между прочим.

— Он где-то поблизости?

— Можно и так сказать. Он на другой стороне улицы.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, затем иду к окну и выглядываю наружу. Как она и сказала, там стоит неприметная машина.

— Он установил за мной слежку?

— Он прикрепил агента по безопасности следить за тобой. Они здесь уже несколько месяцев.

— Я убью его.

Когда мы выходим из здания, я шагаю прямо через улицу к машине и стучу в окно. Вова вскидывает голову, таращится на меня и быстро опускает стекло.

— Нина Петрова?

Я стискиваю зубы, но не поправляю его, только киваю на Варю, которая приближается к нам.

— Нас нужно отвезти.

— Конечно. – Он открывает дверь, и мы садимся сзади. – Куда вам надо ехать?

— Хочу навестить пахана, – говорю я и откидываюсь на спинку сиденья.

* * *

У нас уходит примерно час на то, чтобы добраться до дома. В тот момент, когда машина останавливается на подъездной дорожке, я выхожу и бросаюсь по каменным ступеням к парадной двери. Охранник, который стоит на страже, с удивлением смотрит на меня, затем кивает и открывает дверь.

— Где он, Коля?

— Думаю, пахан у себя в кабинете, – отвечает он.

Я лечу через холл и поворачиваю налево к коридору в западное крыло, ведущему в кабинет Романа. Чем ближе я к его двери, тем быстрее храбрость покидает меня. К моменту, когда я добираюсь до двери, превращаюсь в комок нервов и беспокойства. Я снова его увижу спустя все это время, я и взволнована и напугана. Я хочу войти, но в то же время хочу развернуться и удрать. Теперь нет пути назад: слишком поздно.

Положив ладонь на ручку двери, я делаю глубокий вдох, надеваю на лицо бесстрастную маску и вхожу без стука.

Роман сидит за письменным столом, смотря на бумаги в руках и на монитор ноутбука. Дверь за мной закрывается, я прислоняюсь к ней спиной и смотрю на него несколько секунд. Боже, я так скучала по нему, что мне больно даже просто смотреть на него.

— Я слышала, что тебя ранили, – говорю я и сама удивляюсь, насколько обыденным голосом мне удается это сказать: без дрожи, хотя внутри бушует ураган.

Роман вскидывает голову, его взгляд сталкивается с моим, и он смотрит на меня так пристально, что, если бы за мной не было двери, я бы отшатнулась назад. Так много отображается в его глазах: разные эмоции вспыхивают и замещаются другими настолько быстро, что я не могу их все уловить. Там есть удивление, но оно смешано с болью и таким сильным гневом, что я не могу не вздрогнуть.

— А тебя как это касается, Нина? – Спокойные, злые слова, каждое пронзает мое уже разорванное сердце. Он меня ненавидит.

— Я только хотела убедиться, что ты в порядке.

Он откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки.

— Почему?

Почему? Такой простой вопрос. И так много ответов. Потому что я испугалась за него. Потому что я скучала по нему и хотела его видеть, даже если всего на минуту. Потому что я люблю его. Но вместо ответа я стою там и пытаюсь контролировать дыхание, потому что вдруг возникло ощущение, будто в кабинете не хватает воздуха.

Роман встает, тянется за тростью, держась за стол, и идет ко мне. Он довольно сильно опирается на трость, но его шаги уверенные и достаточно быстрые. Одна слеза вытекает из уголка моего глаза. Он сделал это. Я знала, что он сможет.