Книга Мои попытки, страница 52 – Лина Мур

— Я знаю, что ты проснулся. Роко всегда был слишком громким, — мягко говорит Рэй.

Приоткрываю глаза, мутным взглядом глядя на неё. Она мягко улыбается мне и подносит стаканчик с трубочкой к моим губам.

— Прости, что тебе пришлось всё это услышать вот так. Но я хотела, чтобы ты понял — Роко не монстр. Он хороший человек, Дрон. Он никогда бы не причинил тебе вред.

Делаю несколько глотков и киваю. Рэй убирает стаканчик и садится в кресло, стоящее рядом с моей койкой.

— Ты… должна извиниться… перед ним, — с трудом хриплю я.

Она удивлённо приподнимает брови.

— Он же думает… что ты до сих пор обижена на него. Это не так… извинись перед ним, — добавляю я.

— Роко переживёт, — Рэй безразлично пожимает плечами.

— Это не так. Он не… переживёт. Он помнит. Ему больно, Рэй. Ему очень… больно. И я тоже причинил ему боль. Мне так жаль… прости мня. Мне жаль. Я хотел сбежать… я собирался. Я… не помню, — хрипя, произношу и прикрываю глаза, пот от усилий сказать всё это скапливается у меня на лбу и стекает по вискам.

— Эй, не переживай. Всё окей. Хорошо, что тебя Роко нашёл. Он немного свихнулся на заботе о тебе, поэтому ты и жив. Он не причинит тебе вреда.

Знаю. Я знаю об этом. Я всегда подсознательно знал об этом. Но я его так обидел. Господи, что мне делать теперь? Это Роко нашёл меня. Он думал обо мне, волновался за меня. А я? Я даже не смог ему всё рассказать. Я боюсь, что останусь, вообще, ни с чем. Хотя бы так я работал, у меня была возможность приносить деньги. Требуемые от меня суммы с каждым днём становились всё выше и выше. Меня это нервировало. Сильно. Я был чересчур взвинчен. Простит ли меня когда-нибудь Роко? Вряд ли. Я не заслужил прощения. И всё это не кончилось. Кошмар будет продолжаться. Они найдут меня. Они достанут меня, потому что я сам приду к ним. Чёрт. Я до сих пор не имею понятия о том, сколько должен Арсену. Они не назвали мне цифры. Я просил, обещал, что отдам всё, только мне нужно было время. Я хотел выиграть, стать чем-то большим, чем белым дерьмом, но меня наказали за то, что я пытался скрыть деньги. Это так. Я хотел… спрятаться. Хотел поесть нормально и выспаться, растянуть эти деньги на несколько дней, потому что я, правда, едва держался на ногах. Но отец нашёл деньги, и тогда… я уже не помню… не хочу помнить этот ад.

Я провёл в больнице пять дней, боясь каждого шороха и испытав семь панических атак, девять кошмаров и множество различных процедур, чтобы врачи могли проверить, как идёт заживление трещин и разрывов в моей толстой кишке. И это отвратительно стыдно. Раздвигать ноги или стоять на коленях, пока тебя осматривают, мерзко. Но ещё хуже смотреть на своё обнажённое тело и лицо. Нет, дело не в синяках и ссадинах, порезах и двух новых швах. Дело в отвращении к этому члену между моих ног, к этой дырке, через которую трудно срать, в разорванных сосках, где раньше был пирсинг. Мне нравится мой пирсинг, но теперь всё зарастает. Мне нравилось причинять себе боль, отсюда любовь к большим татуировкам, пирсингу и травке. Когда больно, тогда я живой. Если не больно, значит, я мёртв. И мне нужно было напоминать себе, что я ещё живой, ещё дышу, и всё, что окружает меня, не иллюзия.

Рэй привезла меня в знакомую квартиру, которую, по её словам, мне отдали в пользование, пока я работаю на них. Аренда за неё будет вычитаться из моей заработной платы. Но так как я ещё слаб и не могу даже посрать нормально, то живу в долг. Да вся моя жизнь стала в долг. И я боюсь. Боюсь, что нужно проснуться, ведь иначе… моя сестра пострадает. Я должен выйти отсюда, из этого безопасного места, чтобы вернуться в ад и пахать, дабы вернуть долги. Я бы мог всё бросить. Мог. Но у меня есть совесть. Невинный ребёнок, девочка, не должна отвечать за мои ошибки. А теперь зная, что этот ублюдок Арсен может сделать, и что ему нравится делать со своими шлюхами, я просто не могу себе позволить продолжать прятаться.