Книга Твой номер один, страница 6 – Катя Саммер, Настя Орлова

И вот мозг на самом деле странная штука: иногда может перехватить контроль и управлять телом, как бы сильно ты не сопротивлялся. Потому что сейчас я изо всех сил стараюсь не думать о старой травме, но вся грязь за сегодня концентрируется в самом уязвимом месте, и привычная тупая боль в запястье резко становится пульсирующей. По ощущениям кость распирает изнутри, и она вот-вот прорвет кожу. Этого не случится, но телу сейчас невозможно доказать обратное. Поэтому я просто изо всех сил сжимаю кулак, чтобы не выдать себя.

Не спеша, хотя с удовольствием бы перешел на бег, подхожу к лифту, который, будто издеваясь, ползет вниз слишком медленно. Все еще не выдыхая, захожу внутрь, когда тот наконец останавливается. И уже судорожно жму кнопку нужного мне этажа, ожидая затянувшиеся несколько секунд, когда наконец створки сойдутся…

— Ой, черт! – слышу на чистом русском, и в последнюю секунду в лифт успевает заскочить девчонка. – Фух!

Она, прижимая к себе целую стопку упакованных в целлофан вещей из химчистки, смотрит на длинную ногу в коротких теннисных шортах, которую едва не прищемил лифт. А затем, убедившись, что та на месте, поднимает на меня голову, ослепляя яркой улыбкой, что раздражает до коликов в желудке.

— Я уже подумала, что мы уедем без моей ноги, – смеется она. Звонко, как детский ксилофон. У меня был такой, когда я еще подумывал стать не теннисистом, а музыкантом. Пока не осознал, что бить мячик об стену полезнее. Как минимум потому, что сможешь отмудохать ракеткой прикалывающегося над тобой соседа со двора. С палочками для игры на ксилофоне это сделать сложнее.

Хотя о чем я вообще?

Возвращаю ворвавшейся в лифт блондинке взгляд, полный злости, и та сразу смолкает, опускает голову. Нажав на кнопку своего этажа, отворачивается. К счастью. Видимо, решив, что я ее не понимаю. Но моя мама – бывшая русская легкоатлетка. Она даже на Олимпиаде выступала за СССР, а после вышла замуж за француза-отца. Я прекрасно владею несколькими языками и, взяв от мамы привычку, чаще всего ругаюсь на русском.

Молча наблюдаю за девчонкой и ее длинными обнаженными ногами, которыми та нервно пристукивает по полу. Медленно поднимаю взгляд вверх, ощупывая ее тело: подтянутая задница, белое теннисное поло, небольшая грудь под ним, судя по всему, в спортивном лифчике. Длинная шея, кукольное лицо и затянутые в высокий хвост светлые волосы. Без косметики, но милая. Обычно я не развлекаюсь с прислугой, чтобы избежать лишних скандалов, которых и без того хватает в моей жизни, но сегодняшний день настолько паршиво начался, что хочется хотя бы (за)кончить его красиво.

Я открываю рот, когда лифт останавливается на ее этаже, чтобы предложить прокатиться ко мне и на мне, но блондинка сама оборачивается. Она застывает на пороге – так, что створки не закроются, пока она не уйдет. Молодая совсем. Замечаю это только сейчас, потому что большую часть времени пялился на ее ноги. Надо будет на всякий случай проверить у нее документы…

— Мне жаль, что вы снова проиграли Джеймсу Холлиуэллу, – выдает вдруг на французском с явным акцентом, и член, только привстав в джинсах, падает замертво при упоминании соперника. – Я болела за вас.

Она еще и смотрит на меня щенячьим взглядом. Щеки красными пятнами идут – вообще не мое. Начавшийся паршиво день грозит закончиться феноменально хреново.